Глава 4
. . . . . . . . . . .
Тео провел большую часть дня, обучая Гермиону традициям волшебников, пока та не вскинула руки и не спросила, почему вместо маггловедения нет занятий по традициям волшебников. — Кого волнует маггловедение? — она практически визжала. — Никто из вас не собирается бежать и жить в маггловской Британии, не так ли?
Несколько старших учеников в общей комнате грубо фыркнули, и по крайней мере один закашлялся.
— Вам вовсе не обязательно знать, как работает британская почта или что можно посмотреть по телевизору! Это пустая трата времени! Почему у меня не может быть занятия по чему-то полезному вместо того, чтобы мучиться таким образом? — в этот момент она подалась вперед и положила голову на сложенные руки.
— Что с ней такое? — спросил Грег, и Драко пожал плечами.
— Тео решил, что его священный долг-обучать ее всему, что связано с чистокровностью, — протянул Блейз с другого стола. — Он несколько неумолим.
— Святки не такой уж и сложный праздник, — сказал Тео.
— Это было бы не так, приятель, если бы ты придерживался основ. Подари всем своим друзьям подарок, ничего слишком дорогого, иначе ты будешь выглядеть зацикленным на себе. Никаких украшений, если только ты не помолвлен с девушкой, что вряд ли имеет отношение к нам, — сказал Блейз.
— Это может иметь отношение к делу, — возразил Тео. — Люди иногда обручаются в детстве.
— Мерлин, Тео, — сказал Драко. — Никто больше так не делает.
— Чистокровки все еще обручают детей друг на друге, — сказала Гермиона, сморщив нос. — Фу.
— Разве магглы так не поступают? — спросил Тео.
— Нет! — она показала ему язык. — Это отвратительно.
— Должен согласиться с ней, — сказал Драко.
Гермиона послушно покупала, заворачивала и отправляла подарки. Книга по квиддичу для Тео, шарф для Блейза, конфеты для Грега и Винсента. Она купила маггловские губные помады для Пэнси и Милли, зная, что сочетание косметики и запретного соблазна использования маггловских товаров будет прекрасно для обеих девочек. Она долго стояла в магазине, рассматривая крошечный золотой амулет-снитч для Драко, и наконец решила, что это может быть слишком, и остановилась на настоящем, тренировочном снитче.
Он прислал ей браслет. Она не была уверена, что дешевые стеклянные бусы вообще считаются драгоценностями в его мире, но она долго смотрела на них, когда открыла коробку, смотрела так долго, что сова нетерпеливо ухнула на нее, пока она не встряхнулась и не протянула ей угощение. Она носила его каждый день дома, снимая только когда возвращалась в школу.
Она не была уверена, что это значит. Не была уверен, что это вообще что-то значит. Он вроде как встречался с Пэнси, если под словом «встречался» подразумевалось держаться за руки в коридорах, сидеть вместе на матчах по квиддичу и на диване в общей комнате. И хотя хитросплетения этикета чистокровных традиций святок — как они были рассказаны ей Тео — почти заставили ее бросать эти вещи, она заметила, что у них были правила для всего. Она не была уверена, что его ношение в конечном итоге приведет ее к чему-то хорошему, поэтому она не стала этого делать.
Она действительно обняла его в поезде и сказала, — Мне это нравится.
— Когда мы станем старше, я подарю тебе настоящий, — сказал он с усмешкой, и она почувствовала, как облегченно, но нервно выдохнула.
— Сопляк, — сказала она, и его улыбка стала шире.
— Я выучил новое проклятие, — сказал он с ухмылкой. — Тот, кто первым бросит на тебя этот взгляд «грязный Слизерин», получит его.
— Ты потеряешь для нас все очки, которые мы когда-либо получали, — сказала она, толкая его, и он сделал невинное лицо, которое использовал, когда сталкивался с учителями. — Но все равно спасибо.
— Никто не пристанет к моей соседке по факультету, — сказал он.
— Вообще-то они не выбирают, — сказала она, усаживаясь и прижимаясь к окну, чтобы освободить место для Тео и Грега, которые ввалились в купе и спорили о каком-то непонятном квиддичном правиле. — Они просто… глумятся. Они смотрят на всех нас, как на больных и заразных.
— Я знаю, — сказал он низким и сердитым голосом. — Когда-нибудь они все будут сожалеть.
. . . . . . . . . .
Когда она увидела, что он смеется у входа в библиотеку, его мерзкий смех, она вздохнула. — Что ты наделал? — спросила она его.
— Ничего, — ответил он, перекатывая палочку между ладонями.
Она схватила его и потащила в подземелье. — Тебе нужно научиться лучше лгать, — сказала она ему. — Ты приставал к Уизли или Поттеру?
— Ни то, ни другое, — ответил он с самодовольной чопорностью, от которой ей захотелось пнуть его в голень. — Мне просто не понравилось выражение глупой физиономии Лонгботтома, поэтому я ударил его ногой.
— И что это был за взгляд? Полный ужаса при виде тебя?
— Как будто у него на лбу написано «придирайся ко мне», — с усмешкой признался Драко. — Но он говорил какой-то девушке, чтобы она не волновалась, что не сможет быть так же хороша, как ты в заклинаниях, потому что … — но тут он оборвал себя, какое-то внезапное чувство тактичности возникло между его мозгом и ртом.
— Потому что я всего лишь вонючий слизеринец, — сказала Гермиона с вопросом в голосе; выражение лица Драко подтвердило это. Он наблюдал, как ее лицо на мгновение дрогнуло, прежде чем она превратила его в свой упрямый взгляд «никто не может причинить мне боль».
— Он не это имел в виду, — предположил Драко. — Он просто хотел, чтобы ей, кем бы она ни была, стало лучше.
— Он говорил серьезно, — сказала Гермиона. — Они все так думают. — она несколько раз яростно моргнула.
— Да, — сказал Драко, — Но ты стоишь двенадцати таких идиотов. Да ладно. Сегодня утром я получил от мамы новую коробку. Бьюсь об заклад, там есть пирожные, которые ты так любишь.
Гермиона слегка улыбнулась в ответ. — А почему она теперь всегда их присылает?
— Потому что я сказал ей, что они тебе нравятся.
Гермиона остановилась, направляясь к их спальне, и как только он оказался в нескольких футах впереди нее, Драко тоже остановился и повернулся к ней. — Что? — спросил он.
— Твоя мать посылает тебе пирожные для меня? — спросила она, и он смутился.
— Ну да. Мы ведь друзья, не так ли?
— Но… — Гермиона замолчала, потом сказала, — Я же магглорожденная.
— О, как будто ее это волнует, — сказал Драко, закатывая глаза. — Неужели ты до сих пор не поняла, что никто не знает? — он остановился, чтобы подумать. — Ну, моя сумасшедшая тетя, возможно, будет против, судя из того, что я о ней слышал, но она в Азкабане, так что вряд ли кого-то волнует ее мнение. Ты же слизеринец, глупая девчонка. Ты — одна из нас.
Ее улыбка была неуверенной, поэтому Драко толкнул ее. — Не заставляй меня заколдовывать тебя, как будто ты какой-то тупой гриффиндорец. Да ладно тебе. — он побежал по коридору, и Гермиона, вытирая глаза, последовала за ним.
. . . . . . . . . .
Чувства Гермионы к квиддичу остались прежними, что было бы прекрасно, если бы все не настаивали на том, чтобы она пошла еще на одну игру.
— Мы даже не играем в этом матче, — захныкала она, когда Драко потащил ее к трибунам. — Не понимаю, почему я должна идти. — она вытянула последнее слово, когда они проходили мимо группы гриффиндорцев, которые подбадривали своего гнилого ловца, очевидно самого молодого ловца с начала времен.
Рон Уизли посмотрел на нее, когда они проходили мимо, ее руку крепко сжимала рука Драко, как будто он боялся, что если она освободится, то убежит обратно в общую комнату. Уизли ткнул ее локтем в бок, и она ахнула от неожиданности.
— Извини, — сказал мальчик с ухмылкой. — Я тебя там не видел.
Малфой посмотрел на мальчика, а затем на Грега и Тео, которые следовали за Гермионой. Винсент, как обычно, был задержан. — Ты же знаешь, я думаю, как они выбирают членов команды Гриффиндора, — громко сказал он. — Они берут тех, кого жалеют. У Поттера нет родителей, у Уизли нет денег. Это очень мило, правда.
Гермиона вздохнула и подтолкнула его вперед к их местам. — Смотри, это Невилл Лонгботтом, — сказал Драко, когда они сели. — Ты ведь помнишь Невилла, правда, Гермиона? Он единственный, кто не может найти выход из бумажного мешка. Я удивлен, что его тоже нет в команде.
— Оставь его в покое, — рявкнул Рон, не отрываясь от игры.
— Если бы мозги были золотыми, Невилл был бы беднее тебя, — поддразнил Драко, когда Тео начал тащить Гермиону прочь от назревающей конфронтации. Когда Поттер начал лететь к земле на смехотворной скорости, Драко добавил, — О, тебе повезло, Уизли. Похоже, твой приятель нашел какие-то деньги на земле.
Рон повернулся и бросился через трибуны к Драко, когда Тео полностью оттащил Гермиону с дороги. Невилл и Грег присоединились к ним, и четверо мальчиков пропустили это, когда Поттер снова поймал снитч, потому что они были заняты ударами друг друга.
— Честно говоря, — пробормотала Гермиона Тео, когда они смотрели на драку, происходящую у их ног. — По крайней мере, на этот раз игра была короткой.
. . . . . . . . . .
Гермиона разложила цветные экзаменационные таблицы, которые она сделала для всех своих друзей.
— Гермиона, — сказал Грег, глядя на свою, — Экзамены не длятся целую вечность.
— Но важно быть готовым, а до этого осталось всего десять недель, — сказала она, повышая голос. — Я должна была учиться целую вечность, а ты заставляешь меня ходить на игры в квиддич. Я не знаю, что буду делать…
Тео отодвинул от нее всю кучу и спокойно бросил ее в огонь. — Остановись, — сказал он. — Кончай с этой штукой с подготовкой, пока не довела себя до отчаяния. Это невыносимо.
— Тео! — завопила она, глядя, как ее таблицы и таблицы горят в огне.
Он сунул ей шоколадную лягушку. — Прости, — сказал он. — Я просто защищаю тебя от самой себя.
— Николас Фламель, — сказала она, открыв пакет. — У меня уже есть пять таких.