Глава 59

Пребывание Азкабане не так сильно отразилось на их знаниях этикета за столом. По крайней мере, Беллатриса все еще пользовалась ножом, чтобы резать мясо.

Реддл взглянул на них только один раз, а затем потер лоб, что, казалось, означало смиренное раздражение, прежде, чем игнорировать их до конца ужина.

Когда Гермиона задала Реддлу вопрос о заклинании, которое она видела — заклинании, которое стерло в порошок сердце и легкие жертвы — Белла внезапно прервала ее, — Никому нет дела до твоих глупых вопросов, грязнокровка.

Реддл повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Белла начала прихорашиваться под его пристальным взглядом, пока не увидела выражение его лица. — Белла, — только и сказал он, но тон его голоса был холоден и мрачен, словно это был нож, покрытый кровью, которым водили по точильному камню.

Гермиона, которая несколько мгновений назад наклонилась к Реддлу с искоркой в глазах, съежилась на стуле. Тео и Драко, уже окоченевшие и нервничающие, застыли на своих местах. Нарцисса потягивала вино из бокала и наблюдала за схваткой с легкой улыбкой на лице.

Братья Лестрейндж, казалось, ничего не замечали.

— Я твоя самая преданная, — почти умоляла Белла. — Я, Господин мой.

— Иди сюда, Белла, — сказал Реддл, и она встала со своего места и подошла к нему. Как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки, он схватил ее за горло и толкнул на колени. — Я понимаю, что ты пробыла в тюрьме долгое время, и, вероятно, было трудно помнить тонкости этикета, обедая в камере помоями, но мы обедаем, и я ожидаю, что ты будешь вести себя вежливо.

Белла издавала задыхающиеся звуки, пытаясь отдышаться. Реддл смотрел на нее, не меняя выражения своих темных глаз, и когда она наконец обмякла в его объятиях, он бросил ее на пол. — Я не заинтересован в твоей преданности, Белла, кроме как в том, чтобы она принесла мне пользу. Приведи мне новобранцев. Проникни в Министерство. Сделай что-нибудь полезное для разнообразия. Не сиди здесь, оскорбляя Мисс Грейнджер и расхваливая свою никчемную преданность.

— Что она сделала? — ахнула Белла, лежа на полу. — Она ничего не сделала, милорд. Она глупая школьница.

Реддл повернулся к Гермионе и все еще холодным и мрачным голосом произнес, — Что ты сделала?

Гермиона сглотнула и сказала тихим голосом, — Мы продолжаем работать, чтобы починить шкаф, милорд, чтобы мы могли привести Ваших Пожирателей Смерти в Хогвартс и…

— Ничего! — торжествующе воскликнула Белла. — Она ничего не добилась!

— … И если мы не сможем починить его к концу года, я сделаю это сама, без поддержки, даже если я, вероятно, не переживу побег, — продолжила Гермиона, единственным изменением в ее голосе после прерывания речи Беллой было небольшое увеличение громкости.

— Как же так? — сказал Реддл, его глаза блестели, когда он смотрел на нее.

Гермиона потянулась к своему ожерелью. — Он видел это, милорд, когда бежал от захвата Амбридж. Он понял, что это такое.

— Интересно, — сказал Реддл.

— Я пойду к нему в кабинет и скажу, что вижу свою ошибку, попрошу его помочь мне, спрятать меня. И пока я сижу в его кабинете и плачу, я оглушу его, а потом убью.

— Он прочитает твои мысли, глупая девчонка, — сказала Белла, все еще лежа на полу. — Он поймет, что ты лжешь.

Гермиона нахмурилась и подняла свой бокал, усилием воли сдерживая дрожь в руке. — Нет, не прочтет, — сказала она и сделала глоток. — Мне посчастливилось учиться окклюменции у лучших легилементов, которых когда-либо знал мир. Дамблдор может подозревать, но он не может легко читать меня, я упорно работала, чтобы стены казались естественным блоком, а не волшебным.