Глава 155

Дин кивнул, а затем сунул руку в карман брюк и достал знакомый пожелтевший конверт, который нерешительно протянул Гарри, который постарался сохранить спокойное выражение лица, когда вскрывал его.

Дорогой сын,

Это письмо нашло бы тебя только в том случае, если бы меня уже не было в живых. А если я действительно мертв, то я не хочу умереть так, чтобы ты никогда обо мне не узнал. Поэтому позволь мне представиться. Меня зовут Джонатон Армин Райт. Я твой отец. Я так много хочу тебе рассказать, что, честно говоря, не знаю, с чего начать, но, полагаю, начало — самое подходящее место.

Я волшебник, сын мой. Когда-то я был таким же юным студентом Хогвартса, как и ты сейчас, и после окончания Хогвартса с высокими результатами я поступил на службу в Аврор. Летом 1980 года, во время обычного патрулирования магловского Лондона, я встретил твою мать, и мы полюбили друг друга.

В то время волшебный мир находился в чрезвычайном положении, а терроризирующие его Пожиратели смерти вели активную атаку и вербовку. Их политика была проста. Либо ты с ними, либо ты мертв. Авроры — высококвалифицированные волшебники, поэтому Пожиратели смерти часто пытались завербовать их. Будучи сам скромным аврором, я знал, что пройдет совсем немного времени, и они придут за мной.

Опасаясь их гнева, я не открывал твоей матери, что я волшебник, все то время, что мы провели вместе, и делал все возможное, чтобы уберечь ее от Пожирателей смерти. Однако все эти усилия были напрасны, и однажды, возвращаясь домой к твоей матери, они добрались до меня.

Выбор был прост. Либо я присоединюсь к ним, либо они покончат со мной и теми, кто мне дорог. Я умолял их дать мне несколько дней времени и использовал это время, чтобы инсценировать свою смерть, надеясь, что это будет достаточно отвлекающим маневром, чтобы они оставили твою мать в покое. Это обмануло всех. Моих родителей, твою беременную мать, Министерство… всех.

Всех, кроме Того, Кого Нельзя Называть.

Он знал. У него ушли месяцы, а когда он нашел меня, натравил на меня своих оборотней и оставил истекать кровью и почти мертвой. Достаточно сказать, что я не рассчитывал пережить эту ночь. Я ожидал, что умру там и тогда.

Но не умер.

Когда я проснулся на следующее утро, когда все мои раны зажили, я понял, что превратился в монстра. Что я никогда не смогу вернуться к твоей матери и тебе.

Не проходит и дня, чтобы я не думал о вас двоих. Через одного из немногих оставшихся у меня друзей я узнал, что она снова вышла замуж, и что у тебя теперь есть сестры. Я желаю ей всего самого счастливого в жизни. Я надеюсь, что в Хогвартсе у тебя будут лучшие времена, и что у тебя появилось много друзей на всю жизнь. Больше всего я надеюсь, что ты счастлив.

Я обещал себе, что это письмо будет коротким, поэтому я должен закончить его здесь. Я написал много других писем, подобных этому, и хранил их все в одном конверте, так что если ты нашел одно из них, значит, ты нашел их все. Я надеюсь, что однажды ты прочтешь их все, потому что мне есть еще много чего сказать. Но пока придется обойтись этим.

Оставайся в безопасности и будь добр к своей матери, сын мой. Я люблю тебя.

Твой отец,

Джон Райт

«Какое-то время все было плохо», — сказал Дин, когда Гарри сложил письмо, стараясь не показать влажность своих глаз. «Я не мог нормально спать, не мог нормально есть. Я не мог осознать, что мой отец был жив все это время. Какое-то время я злилась, а потом мне было очень грустно. Но потом я научился видеть то, что было важно для Гарри. Что мой отец был не просто парнем. Он был волшебником. Отважным. Он любил меня, и он пожертвовал собой, пытаясь спасти мою маму и меня, Гарри. Он был героем».

Он перевел дыхание, а затем посмотрел Гарри в глаза: «Я знаю, что ты не преувеличиваешь, Гарри. Я понимаю, что ты чувствуешь».

Гарри просто кивнул, стараясь не обращать внимания на сильные спазмы вины, которые разрывали его желудок.

Дни зимы прошли в суматохе поисков в библиотеке Хогвартса любых книг по мастерству и постоянных попытках тонко вывести Локхарта на чистую воду. Рождественские каникулы в этом году не были такими веселыми, как в прошлый раз, несмотря на попытки преподавателя сделать это.