Глава 159

2 июля 1993 года, Министерство магии, Лондон.

Слова Арктура должны были успокоить. Должны были дать надежду. Но, если честно, даже если бы министерство решило отправить его обратно к Дурслям, Гарри бы справился. В конце концов, трудно заставить двух людей, которые не хотят, что-то делать. Всю эту ситуацию запустил Дамблдор, который использовал свои полномочия директора школы, чтобы отправить жалобу в Департамент магического правопорядка и Департамент социального обеспечения магических детей. В жалобе говорилось, что Гарри живет в жестокой обстановке. Затем Дамблдор, как главный колдун, одобрил протест и назначил слушание, чтобы лишить Арктура опеки над Гарри. Со стороны это выглядело как отчаянная попытка директора школы взять контроль над Гарри. Как «Дитя Пророчества», он был ценной фигурой, а его талант в магии делал его человеком, за которым стоит наблюдать. Дамблдор был не из тех, кто легко отпускает своих потенциальных пешек. Гарри нужно было лишь заставить Дамблдора отступить. Это было непросто, но Гарри изучил этого человека и знал, как на него давить. Однако появление Амбридж все изменило, и он не знал, к лучшему это или нет. Если Дамблдор заключил сделку с Фаджем, она могла помочь ему. Если нет, то Амбридж, скорее всего, встала бы на сторону Гарри, ведь её неприязнь к Дамблдору была общеизвестна.

Арктур и его подопечный шли через атриум, мимо огромного золотого фонтана, где кентавр, гоблин и домовой эльф с обожанием смотрели на волшебника и ведьму. Гарри не удивился, что гоблины не любят магов, если те так воспринимают их расу. Они спустились на второй этаж, где располагался Департамент магического правопорядка. Гарри бросил на Арктура вопросительный взгляд.

– Почему мы здесь? – спросил он.

– Для слушаний нужен специальный зал, – ответил Арктур. – Это единственный этаж, где они есть. Эти залы обычно для опасных преступников, а не для опекунских дел. Но, видимо, решили здесь провести.

Гарри кивнул, хотя всё равно не понимал, зачем такие формальности. Бюрократия Министерства магии была ему не до конца ясна. Они шли по широкому коридору, который казался странным даже для Гарри, привыкшего к магии. Двери появлялись из ниоткуда, создавая собственные мелодии, когда их открывали. Это было похоже на заклинание, работающее только для сотрудников. Любой посторонний легко бы заблудился. В конце коридора всё успокоилось, магия словно замерла. Видимо, это было сделано специально, ведь слушание было публичным, и любой мог наблюдать за ним. На последней двери висела золотая табличка с надписью: «Зал суда номер три, вход для посетителей».

Арктур слегка улыбнулся.

– Вот мы и на месте. Подожди пару минут перед тем, как войти. Мы пришли раньше, это произведёт хорошее впечатление. Помни, чем взрослее ты себя ведёшь, тем серьёзнее будут воспринимать твоё мнение. Мы войдём через разные двери. Просто сделай глубокий вдох и расслабься. Всё будет хорошо.

С этими словами он исчез в двери, которая появилась из ниоткуда. Гарри задумался: неужели коридор реагирует на каждого посетителя по-разному? Он даже не заметил, что там была ещё одна дверь.

Через несколько минут Гарри открыл дверь и вошёл в зал суда. Его удивило количество людей. Он ожидал увидеть человек десять, но их было почти в четыре раза больше. Среди них он узнал Барти Крауча, Артура Уизли, а также нескольких членов Визенгамота: Августу Долгопупс, Тиберия Маклаггена, патриарха Нотта и, вероятно, патриарха Шафика. Видимо, люди были заинтересованы в возвращении Арктура Блэка на политическую сцену, особенно учитывая, что он выступал против Дамблдора. А может, они просто хотели понаблюдать за опекунством над последним Поттером.

В центре зала за тремя длинными столами сидели судьи. Справа от Гарри сидел мужчина, вероятно, Руфус Скримджор, который что-то писал на пергаменте. Слева – светловолосая женщина, тепло улыбавшаяся Гарри. Её он предположительно узнал как Селену Эйвери. Но когда он увидел женщину в центре, всё остальное перестало иметь значение.

– Она действительно похожа на жабу, – подумал Гарри.

Её круглое лицо, розовый наряд и брошь в виде банта делали её сходство с жабой почти пугающим. Её маленькие глазки-бусинки обшаривали зал, а натянутая улыбка лишь усиливала впечатление. Гарри не мог понять, как вообще кто-то мог воспринимать её достаточно серьёзно, чтобы доверить руководящую должность в Министерстве.

Когда её взгляд упал на Гарри, он подавил желание вздрогнуть от её фальшивой улыбки.

– Хем-хем, – прозвучал её сладкий голос. – Гарри Поттер, из семьи Поттеров, добро пожаловать в Министерство. Присаживайся напротив нас, и мы скоро начнём слушание о твоём опекунстве.

Гарри кивнул, стараясь не показывать своих эмоций.

– Спасибо, мадам Амбридж.

Он повернулся и увидел Арктура справа, в отдельной перегородке. Тот не улыбался, но одобрительно кивнул. Гарри пожал плечами и решил продолжить наблюдать за судьями. В конце концов, у каждого есть свои слабости, и Гарри знал, как на них надавить.

Выяснить, кто из присутствующих может повлиять на его будущее, было разумной идеей. Гарри начал с Руфуса Скримджоура. Этот человек даже не удосужился признать его существование. Руфус возглавлял отдел Мракоборцев и, вероятно, был слишком квалифицирован для подобного слушания. Учитывая недавние события — серийного убийцу и разрушение Азкабана — ему, наверное, стоило заняться чем-то более важным. Однако он явно не против был продемонстрировать своё равнодушие.

Гарри, несмотря на свой ум, воспользовался небольшой хитростью. Его способность слышать магическую «песню» людей помогала понять их натуру. У каждого человека магия звучала по-своему, и это часто раскрывало их характер. Руфус был силён в магии, но его «песня» была наполнена разочарованием и амбициями. Она звучала строго, но с нотками сдерживаемого буйства, словно крещендо, готовое вот-вот разразиться. Гарри знал, что Руфус не был сторонником Дамблдора, но он действовал строго по правилам, особенно в юридических вопросах. Скорее всего, он бы поддержал Гарри, если бы тот переложил всё на Дамблдора. Его слабые места были очевидны. Руфус был компетентным Мракоборцем, но политиком он не был. Возможно, именно поэтому его не собирались повышать до главы Министерства магии. Он также курил — маленькие следы от ожогов на мантии выдавали его привычку, вероятно, способ справляться со стрессом. Его легко было вывести из себя, особенно когда он стискивал зубы, услышав голос Амбридж. Она ему определённо не нравилась, но он знал, что министр Фадж всегда поддержит её, а не его, поэтому молчал. Достаточно было напомнить Руфусу, что его руки связаны политикой, и он мог бы потерять контроль над своей яростью.

Следующей была Селена Эйвери. Она была вдовой — это было видно по её ожерелью, на котором висело обручальное кольцо. Но это было не всё. Она часто бросала завистливые взгляды на Арктура, а её глаза наполнялись страданием, когда она смотрела на Гарри. Значит, не только муж, но и ребёнок. Судя по её возрасту, они, вероятно, погибли во время последней войны. Её магическая «песня» подтверждала это: смесь горя, зависти и гнева, но всё это перекрывалось глубокой печалью. У неё не было своих детей, и, как способ справиться с горем, она посвятила себя защите других. Селена была неплохим человеком, но это лишь предварительный вывод. Однако она занимала высокий пост в Министерстве, значит, либо использовала влияние семьи, либо пробилась туда сама. Скорее всего, и то, и другое. Её слабые места были очевидны: её разрушенная семья, на что Гарри мог бы надавить, заявив, что его бросили на произвол судьбы у Дурслей.

И, наконец, самая сложная фигура — Долорес Амбридж. Она была заместителем министра, и это давало ей власть, которую она так жаждала. Её внешность и наряды выглядели почти сатирично, но они также указывали на проблемы из детства. Возможно, её дразнили за внешность, и она решила стать настолько могущественной, чтобы никто не смел её обижать. У неё не было вкуса, но каждая деталь её образа была идеальной. Её стол был безупречен, и она каждые двадцать секунд поглядывала на большие часы перед собой, что говорило о её одержимости порядком. Она была очень собранной, но Гарри знал, что это лишь маска. Её магическая «песня» звучала радостно. Она наслаждалась властью над судьбой Гарри. Внутренне она гордилась тем, что могла уладить спор между Арктуром Блэком и Дамблдором и решить судьбу наследника древнего рода. Внешне она выглядела безобидно, но это было лишь прикрытие. Долорес была манипулятором и умнее, чем казалась, но её магические способности были слабыми. Ей нравилось, когда её недооценивали, а потом начинали бояться. Она шантажировала своих конкурентов ради продвижения по службе и была готова на всё ради власти. Она не была красивой, и у неё не было влиятельной семьи, поэтому она шла к вершине, используя грязные методы. Её ненависть к оборотням, вероятно, была вызвана личной трагедией — она либо сама подверглась нападению, либо потеряла кого-то из-за этого. Слишком сильная ненависть, чтобы быть просто предрассудком. Она, вероятно, годами ждала момента, чтобы провести свой законопроект, что говорило о её мстительности и терпении. Её слабые места были сложны. Её нетерпимость к неподчинению правилам можно было использовать, но злить её было опасно — она точно не забывала обид.

Гарри вздрогнул, услышав звон колокольчика. Поначалу он подумал, что это какое-то заклинание, но оказалось, что это просто магия часов Амбридж. Он огляделся и заметил, что Дамблдор занял место напротив Арктура, внимательно наблюдая за происходящим. Долорес ударила молоточком по столу:

– Хем-хем. В девять часов аудиенция по вопросу опеки над Гарри Поттером начинается.

Ну что ж, пора было начинать. Он мог только надеяться, что всё сложится в его пользу.

3644288