Перелом

Гарри сидел у кровати брата, устало прикрыв руками глаза, и слушал рассказ о том, что случилось с Роном. Рыжий был единственным из находившейся в лазарете троицы, кто сейчас пребывал в сознании – Джеймс несколькими часами ранее получил сонное зелье, а Адриан все еще не очнулся. Лили было ударилась в панику, когда ее муж пришел в себя раньше сына, но мадам Помфри объявила, что этого и следовало ожидать: Адриан уже был измотан, когда столкнулся с дементорами, а в краткий момент бодрствования Джеймс сообщил, что мальчик боролся вместе с ним, призывая патронуса.

– Мы были в Хогсмиде, – сказал Рон, пытаясь устроиться поудобнее; авроры нашли его вскоре после того, как обнаружили Джеймса и Адриана, он валялся на полу Визжащей Хижины, без сознания и со сломанной ногой. – Все случилось внезапно, этот сумасшедший выскочил из ниоткуда, вырвал у меня палочку и начал угрожать меня убить, если Гермиона не позовет Адриана встретиться с ним в Визжащей Хижине; он оглушил ее и аппарировал со мной к границе леса, а потом и меня тоже оглушил; следующее, что я помню, я был в Визжащей Хижине, и он бормотал, что должен делать всю работу, пока она ждет, чтобы их спасли…

– Она? – переспросил Дамблдор; он пришел в лазарет спустя несколько минут после того, как сам Гарри добрался до больничного крыла, но не раньше, чем выдержал бой с Министром за немедленное удаление дементоров из окрестностей школы. Гарри слышал, как МакГонагалл шепталась с мадам Помфри, что в какой-то момент директор даже потянулся за своей палочкой. В итоге, дементоры были немедленно удалены и направлены в различные места по всем прилегающим районам, снова искать теперь уже дважды беглеца. Потому что пока стражи Азкабана отвлеклись на почти успешную попытку убийства Джеймса и Адриана, крыса сбежала; сейчас он, скорее всего, был уже на полпути к Лондону.

– Я не решился спросить, кто такая она, но мне и не пришлось, – продолжил Рон. – Он так и расхаживал, разговаривал сам с собой. Он сказал, что год назад в соседнюю с ним камеру перевели Беллатрикс Лестрейндж…

– Беллатрикс Лестрейндж? – повторила Лили, расширив глаза. Она испуганно переглянулась с Молли, а Дамблдор жестом призвал мальчика продолжать.

– Это была ее идея, ну, побег. Она знала, что Петтигрю анимаг, и начала проверять щиты. Как он сказал, она могла их чувствовать?

Рон как будто удивился этому конкретному факту, но Гарри просто принял его к сведению. Он знал, что можно ощущать магию, наложенную на определенный объект, а исчезновение щитов оставляет особенно сильный и неизгладимый след; он тренировался в этом направлении, потому что это частенько требовалось для работы с магией крови. Вполне возможно, что такая сильная ведьма, как Беллатрикс, об этом знала. Сильная, да к тому же и невменяемая, подумал Гарри. Дамблдор, у которого, очевидно, появились подобные мысли, кивнул.

– Она могла это сделать, да, – подтвердил он, кивнув с серьезным видом.

– Потом он сказал, что согласился отправиться в Хогвартс и попытаться выманить Адриана подальше от его защитников, если она скажет ему, когда он сможет превратиться и сбежать из Азкабана. И тут вошел Адриан, – поведал Рон.

– А что произошло потом? – спросила Лили, держа за руку своего старшего сына, который все еще спал.

– Петтигрю удивился, – сказал рыжий. – Он не думал, что Адриан появится так скоро, но Адриан, наверное, наступил на гнилую доску или что-то такое, потому что он издал какой-то шум и Петтигрю удалось увернуться от оглушающего, которым Адриан в него запустил. – Рон сглотнул и его мать поднесла ему воды, и он, осушив стакан, продолжил. – Спасибо, мама. В общем, он спрятался и велел Адриану снять мантию или мне достанется; я думаю, Адриан двигался недостаточно быстро на его вкус, потому что он направил на меня палочку и произнес заклинание, которое сломало мне ногу, – от воспоминания мальчик передернуло, и солидарного с ним Гарри тоже.

– Ох, мой бедный ребенок! – воскликнула миссис Уизли и крепко обняла своего младшего сына.

Рон густо покраснел, смущенный тем, что мать обнимает его в присутствии директора.

– Я в порядке, мама, – заверил он, и она неохотно его отпустила.

– Итак, как я понимаю, после этого Адриан снял мантию, – возобновил расспросы Дамблдор.

– Именно так он и сделал, – подтвердил Рон. – Петтигрю сказал что-то о том, что всегда ненавидел эту мантию, и что папа Адриана никогда не позволял ему самому ею пользоваться. Потом, я думаю, Адриан попытался выиграть время, чтобы придумать, что делать, потому что он начал спрашивать его о том, почему он все это творит и как ему удалось проникнуть в Хогвартс, несмотря на дементоров…

По крайней мере, брат задавал правильные вопросы, смиренно подумал Гарри.

– И Петтигрю ответил? – спросил Дамблдор, полностью сосредоточившись на юном гриффиндорце.

Рон беспокойно поежился под проницательным взглядом голубых глаз, но все же ответил, хотя и чуть более робким голосом.

– Он сказал, что присоединится к Сами-Знаете-Кому и поможет ему вернуться; он сказал, что будет вознагражден, как самый верный слуга.

Гарри зажмурился, на мгновение позволив себе погрузиться в полную и абсолютную ненависть к пророчествам. Тут он понял, что Рон замолчал. Поглядев на мальчика, он обнаружил, что тот, как ни странно, смотрит на профессора МакГонагалл.

– А он сказал, как ему удалось попасть в замок? – спросил Дамблдор.

Рон выглядел так, словно не мог хоть как-то сформулировать ответ на этот вопрос, и Гарри напрягся; не может же все быть так плохо, подумал он, и тут же выругался про себя. Таким вопросом сглазить легче легкого, пора бы ему это уже запомнить.

– Сказал, – неохотно признался Рон.

– Как? – на него с надеждой посмотрела вся комната – за исключением Гарри, который смотрел на свои руки, отчасти заинтересованно, отчасти настороженно, – и Рон сглотнул.

– Он сказал, что сначала собирался просто сбежать из Азкабана и попытаться уплыть на сушу с первой же лодкой, но… – мальчик снова остановился и посмотрел на учителя Трансфигурации, словно спрашивая разрешения.

– Никто не обвиняет Вас в том, что произошло, мистер Уизли, – заверила она его. А Гарри что-то усомнился, что проблема именно в этом. И он оказался прав.

– Ну, просто… Он сказал, что он прятался в трещине в стене рядом со своей камерой, потому что так близко его никто не искал, – он сглотнул и продолжил: – Он говорил, что был там, когда Вы пришли, профессор, – робко сказал мальчик к изумлению декана Гриффиндора.

Северус, который до этого момента старался держаться как можно дальше от центра внимания, через всю комнату обменялся с Гарри непонимающим взглядом.

– Но что…

Рон не позволить ей договорить, похоже, он решил, что лучше будет сразу выпалить то, что хотел сказать, на одном дыхании.

– Когда Вы кричали на охранников, Вы стояли прямо у того места, где он скрывался; он сказал, что просто залез по Вашей одежде в карман Вашего жакета. Когда Вы вернулись в Хогвартс, он сразу же оттуда выпрыгнул.

В следующее мгновение воцарилось оглушительная тишина. Гарри быстро глянул на наряд, который носила его преподаватель Трансфигурации и поморщился от того, насколько легко было бы для изможденного волшебника, обернувшегося крысой, так сделать; МакГонагалл очень любила длинные развевающиеся одежды, зачастую похожие на плед. И, побывав некогда свидетелем ее ярости, Гарри не сомневался, что сейчас ее занимает нечто иное, нежели желание выразить свою злость.

– Но… Как… – МакГонагалл пепельно побледнела и резко рухнула на свой стул, вдруг показавшись меньше, чем когда-либо прежде; впервые в своей жизни Гарри заметил, что на самом-то деле она даже ниже его матери. То, как она себя держала, всегда создавало впечатление силы и величия, и видеть ее в таком состоянии было просто… неправильно. За это Гарри проклинал Петтигрю еще сильнее.

– Вы уверены в этом, мистер Уизли? – спросил Дамблдор, сочувственно глядя на готовую расплакаться профессора.

Рон кивнул, отчего МакГонагалл тихо всхлипнула в свой платок. Молли, Лили и мадам Помфри бросились к ней, изо всех сил стараясь ее утешить.

– Он сказал, что точно так же попадал в школу и покидал ее; он просто дожидался, пока или Сириус, или профессор МакГонагалл пойдут через проход, и выскальзывал, когда было достаточно темно, чтобы он мог спрятаться в тенях.

Дамблдор устало потер глаза и махнул Рону рассказывать дальше.

– Тогда Адриан спросил его, почему он пытался на Хэллоуин пробраться в гостиную, когда там никого не было; а он сказал, что знал о Карте Мародеров. Он видел, как Фред и Джордж ее использовали.

Теперь настал черед близнецов побледнеть так, что веснушки на их лицах показались слишком яркими. Вся семья Уизли качнулась к ним, словно это было рефлексом, и Гарри чуть улыбнулся, несмотря на новости.

– Но как он узнал о карте? – растерянно спросил Джордж.

– Он же Червехвост, – пробубнила Лили, еще больше напугав близнецов.

– Он сказал нам, что это был единственный способ, как его могли обнаружить, и что такое приобретение тоже могло бы ему помочь узнать, где Адриан проводит все свое время, – добавил Рон, ему не понравилось, как сейчас выглядели его обычно такие веселые братья.