Сестринство

Джинни Уизли отправлялась в Румынию в первую же неделю своих летних каникул. Она была невероятно счастлива, что ее мать посчитала результаты ее экзаменов полностью удовлетворительными и дала делу зеленый свет, позволив уйти в драконий заповедник, в котором работал Чарли; она понимала, что ей придется выполнять всю ту работу, которой не пожелает заниматься брат, но ее это ничуть не заботило. В любом случае, у нее будет время для себя, время, чтобы подумать.

Прошедший год вышел как минимум интересным. Не в том смысле, что опасным для жизни – хвала Мерлину, – но все равно интересным. Ей, наконец, удалось немного выйти из своей скорлупы и присоединиться к сверстницам, что представляло для нее трудности еще до мучений с дневником: детство с шестью братьями и домашнее обучение ее к такому не подготовили. Но едва выйдя из тени, отбрасываемой молодым Темным Лордом, она узнала, что да, она может подружиться, и да, у нее много общего с девочками ее возраста.

Учеба у нее шла на удивление хорошо, Гриффиндор выиграл Кубок Факультета и Кубок по Квиддичу и она не получила никаких отработок, хотя считалась в своей семье самой большой бунтаркой после близнецов. Рон получил еще один опасный для жизни опыт, но выкарабкался и вместе с близнецами был посажен под домашний арест. Фред и Джордж – потому что они дали Адриану какую-то магическую карту, а Рон – потому что заставил миссис Уизли перенервничать. Так что, технически, учитывая сложившийся отпуск за границей, жизнь должна бы полностью ее устраивать.

Но этого не было; не то чтобы ее что-то не устраивало. Вовсе нет, а вот все же. Все же была такая маленькая, крошечная, ну совсем незначительная, если честно, проблема с неким ее знакомым темноволосым мальчиком. Год назад он спас ей жизнь – и не надо снова о плохом, Джинни; Тома нет, его нет, и он не сможет больше использовать тебя, чтобы кому-то навредить, – а в этом году приложил руку к спасению жизни ее брата, и это был не тот из близнецов Поттеров, на которого можно было бы подумать. Так что, несмотря на все ее усилия, Гарри Поттер остался загадкой.

Правда, она не настолько пала, чтобы его преследовать, но была к этому достаточно близка, пока не убедила себя, что она выше этого и что Гарри, который спас ей жизнь, заслуживает уважения. И он, безусловно, заслуживал личной жизни, даже если любопытство грызло ее изнутри.

Она пыталась составить в голове список вещей, которые она о нем знала, и вещей, которые хотела бы узнать, но не смела спрашивать. Второй список был настолько длиннее первого, что ей хотелось побиться головой о стену.

Вещи, которые она знала: он был первым на своем курсе, несмотря на все усилия Гермионы. Он был великолепен в Квиддиче. Он спас ей жизнь, убив василиска и победив Темного Лорда, а затем позволил своему брату приписать все заслуги себе. Он мог бросить патронус, который принимал форму волка. Большую часть своего времени он проводил с профессором Снейпом и Невиллом. Да, именно так. О, и у него были невероятные зеленые глаза; но это не имеет никакого значения, одернула она себя.

Вещи, которых она не знала: почему он был так хорош во всех сферах магии, если не получил специальной подготовки, как у его брата? Как ему вообще удалось убить василиска, если даже его брат, Мальчик-Который-Выжил, валялся на полу без чувств? Почему он не сказал, что все это сделал он? Если это он победил василиска, что еще он сделал такого, о чем никто не знает? Адриан был награжден еще и за то, что остановил Волдеморта в Хогвартсе на своем первом курсе; а не Гарри ли сделал это на самом деле? И если да, то не он ли вообще изначально победил Темного Лорда? Может ли так быть, чтобы именно Гарри Поттер оказался настоящим Мальчиком-Который-Выжил?

Вопросов было бесконечное множество, и они сводили ее с ума. Она робко надеялась, что отдых в Румынии поможет ей немного прочистить голову. С этой мыслью она проснулась жарким июньским утром и спустилась из своей спальни вниз по лестнице и на кухню, пару раз в спешке чуть не упав. Чарли должен был прийти за ней уже через несколько часов, и у нее было не так много времени, чтобы позавтракать, одеться и перерыть дом в поисках забытых мелочей. Именно в таком порядке, точно так она и хотела потратить время, чтобы собраться, прежде чем использует портключ в Румынию.

– С утром, мама! – окликнула она свою мать, шлепнувшись на стул и принявшись наполнять свою тарелку завтраком; вот по чему она определенно будет скучать. Молли Уизли хорошо готовила. Единственным, кто бодрствовал помимо ее матери, оказался Перси, который готовился к собеседованию в Министерстве Магии. Он невероятно нервничал, а его руки дрожали, когда он наливал себе – и на стол – чаю. – С утром, Перси!

Брат только кивнул, а мать тем временем опустила палочку и обняла ее.

– Ох, Джинни! Я буду очень по тебе скучать!

На реакцию матери девочка только глаза закатила. Может, та и согласилась, но ей было трудно смотреть, как единственная дочь впервые покидает на лето дом. Когда Джинни осторожно напомнила ей, что ее все равно не бывает дома большую часть года, мать стала настаивать, что это же совершенно разные вещи, и что она никак не может поверить, что ее девочка настолько выросла. Джинни считала, что она принимает все слишком близко к сердцу, но не могла отрицать, что тоже будет скучать по матери. В любом случае, эти каникулы ощущались совсем не так, как отъезд в школу, но она не собиралась открыто это признавать. Мерлин знает, ее матери не нужны никакие дополнительные причины, чтобы попытаться убедить ее изменить свое мнение.

– Я тоже буду скучать по тебе, мама, но это ведь только на месяц; я вернусь к Чемпионату по Квиддичу и на большую часть августа.

Матриарх Уизли кивнула и добавила на тарелку дочери еще немного яичницы. Джинни сомневалась, что у нее получится все это съесть, но решила ничего не говорить.

– Я знаю, что веду себя неразумно, но…

– Ее пугает перспектива справляться с находящимися в доме пятью мужчинами Уизли и без женской компании, которая удержит ее в здравом рассудке, – заявил Артур Уизли, входя на кухню и поцеловав жену.

– Только не сведите ее с ума, пока меня не будет, – предупредила Джинни отца нарочито-строгим голосом.

Тот, поспешно усаживаясь за свой скромный завтрак, выглядел должным образом пристыженным; он собирался сопровождать Перси в Министерство, и его нервничавший сын убедил его выйти на час раньше. К тому времени, как остальные трое из проживавших в доме мужчин-Уизли спустятся по лестнице, Перси и Артур должны будут уйти.

– Итак, будь осторожна и слушайся своего брата, – сказал Артур своей единственной дочери. – Пиши почаще и старайся держаться подальше от неприятностей.

Джинни до смерти хотелось ответить: «а когда я так не делала?» – но решила пощадить отца, не доводя до панических атак. Когда ее брат с отцом удалились дымолетной сетью, она убежала обратно в свою спальню, осмотрелась в поисках вещей, которые могла забыть, а потом переоделась. Чемодан у нее был достаточно небольшой, но она не сомневалась, что взяла все необходимое. Тут ее внимание привлекли донесшиеся из гостиной голоса: прибыл Чарли. Она слетела вниз по лестнице, прямо в объятья второго по старшинству из своих братьев.

– Хей, Джин! – Чарли, казалось, еще окреп с того момента, как она видела его в последний раз, и даже умудрился приобрести новый ожог на правой руке; повреждение не казалось особо тяжелым, хотя, как она решила, рано или поздно ее развлекут историей его появления. – Готова?

– Сто лет как готова! – заявила она, не сумев прикрутить свой энтузиазм.

Она указала на свой чемодан – который Чарли поднял, словно тот весил меньше перышка – и принялась обниматься с семьей на прощанье. После еще нескольких советов от матери и пары пожеланий повеселиться от братьев, она в очередной раз пообещала быть в порядке и писать. Чарли вытащил из кармана ручку и протянул сестре.

– На счет три, – пояснил он, и Джинни поспешила за нее ухватиться; ручка, как она заметила, была маггловская, и, судя по всему, в ней закончились чернила. – Раз, два… – Она еще раз улыбнулась своей семье. – …три!

И они стартовали; она почувствовала ожидаемый рывок в районе пупка и мир завертелся. Ее дом исчез с глаз и, как ни сложно было в это поверить, когда она приземлилась – на своего брата, но тем не менее, – она была уже в Румынии. Место, где они очутились, оказалось поляной в каком-то лесу. Зачарованно оглядевшись, она сделала глубокий вдох; понятно, почему ее брат захотел жить в таком месте.

– Так пахнет, это сосны? – спросила она, потянув брата за руку.

Чарли поднялся с земли и улыбнулся.

– Черные сосны и кедры, если точнее, – сообщил он ей. – Тебе нравится, сестренка?

– Обожаю это место! – воскликнула она. – Здесь везде так?

– Заповедник расположен на пустыре вдали от леса, в двадцати минутах отсюда; нам придется немного пройтись. Драконы не очень хорошо реагируют на порталы, еще мы стараемся не аппарировать в непосредственной близости от них.

Джинни кивала, ходьба ее не волновала; перед отъездом в Хогвартс она частенько проделывала по две мили* до ручья, который обнаружила, когда ей было восемь. А в самом Хогвартсе регулярно ходила в хижину Хагрида на чай. Но только на чай; от кексов она решительно отказалась.

– Тогда веди! – сказала она, и они двое отправились в путь, за который Чарли немного рассказал ей о других заводчиках, работавших в заповеднике.

– Еще Пауль, он из Эдинбурга. Он на год старше меня, его сестра тоже вызвалась помочь в этом году; ее зовут Мэри и она твоего возраста. Хорошая девчушка, прибыла несколько дней назад. Она с Хаффлпаффа, кажется. – Джинни кивнула. – Потом Анна, из Германии, которая на пару лет младше меня… – Он шел дальше, а Джинни пыталась запомнить имена. В заповеднике было еще двое добровольцев: еще одна девочка, Леони из Франции, и мальчик Эдвард из Дании. Он рассказал еще о шести заводчиках, а потом пробормотал: – …и еще Веспер.

– Веспер? – переспросила Джинни, стараясь не заухмыляться.

Ее брат покраснел, и она поняла, что напала на золотую жилу.

– Веспер Гиллиган, – пробормотал он. – Она ирландка и на три года младше меня. Она была на Равенкло.

– Ясно, – улыбнулась Джинни брату. – Что ж, я с нетерпением жду встречи со всеми, – прокомментировала она, наконец откровенно ухмыльнувшись.

– Ты, случайно, не водишься с Фредом и Джорджем? – сухо спросил Чарли.

– Разве что чуть-чуть, – ответила она, и тут местность вокруг изменилась; деревья постепенно уступили место долине, затененной линией высоких гор. В отдалении виднелись здания, принадлежавшие заповеднику: нечто похожее на большой сарай и здания типа тех, какие можно увидеть в центрах обучения верховой езде. А еще были драконы.

– Драконы! – только и воскликнула она, оглянувшись на засмеявшегося брата.

– А ты чего хотела? Сов? – веселясь, спросил Чарли. – Это все-таки драконий заповедник.

– Я знаю, но… Драконы! – повторила она, указывая на большую Венгерскую Хвосторогу, развалившуюся в отдалении. Чарли снова засмеялся и подтолкнул сестру вперед.

– Они кажутся немного жуткими, когда впервые их видишь, – признал он.

– Разве это когда-нибудь меняется? – спросила Джинни, растерянно глядя на него.

– Не-а. Я просто не хотел тебя спугнуть.

– Тебе пришлось бы утаскивать меня с пинками и воплями. И я не знаю, получилось бы у тебя. Я обожаю это место! – провозгласила она, и тут заметила женщину, которая шла им навстречу; у нее были длинные черные волосы и так на глазок средний рост. Очень красивая, как отметила Джинни, пока они к ней подходили; ее раскрасневшийся брат, похоже, придерживался того же мнения. Так вот она какая, Веспер.

– Чарли! – поприветствовала их упомянутая женщина. У нее оказались яркие голубые глаза и широкая улыбка. Джинни решила, что она ей нравится. – А ты, должно быть, Джинни, – она пожала ей руку и улыбнулась Чарли. – Твой брат много о тебе рассказывал.

– Хорошее, я надеюсь? – улыбнулась Джинни.

– Он вел себя как пятилетка, ожидая, когда ты сюда приедешь, – призналась Веспер под протесты Чарли.

– Эй, я в возмущении!

– Я имела в виду очаровательного пятилетку, Уизли.

Названный Уизли кивнул и двинулся вперед с чемоданом своей сестры, а две девушки со смехом последовали за ним.

– Думаю, мне здесь понравится, – решила Джинни, на что Веспер только хихикнула.

Первый день ее пребывания прошел довольно просто; по большей части он состоял из встреч и знакомств, но были еще и драконы, пусть даже издалека. Она даже видела Норберту – а не Норберта, – Норвежского Горбатого, которую почти три года назад прислал ее брат. Все добровольцы спали в одном доме, сама она делила комнату с Мэри Кэмпбелл*, девочкой, знакомой ей по Хогвартсу, но с которой они прежде никогда не общались. Это была немного застенчивая блондинка, но приятная, как только она начала выглядывать из своей скорлупы.

Первая неделя прошла в основном без осложнений; работа была тяжелой, поскольку добровольцы занимались по большей части уборкой, но даже это было очень даже весело. На свой третий день в заповеднике Джинни даже посетила питомник, где находились три птенца. Не хотела она уподобляться Хагриду, но они и правда выглядели такими милыми… И у нее, похоже, проявился в этом особый талант. Она еще не приближалась к взрослым драконам, но молодые реагировали на ее присутствие весьма своеобразно, чем она не поделилась даже со своим братом.

Ее ежедневное расписание было довольно простым: подняться в восемь, позавтракать, помочь где требуется, обеденный перерыв, работа, ужин, сон и все по новой. Вот почему Джинни потребовалось какое-то время, чтобы понять, о чем это твердит Мэри, когда та разбудила ее на рассвете.

– Что? – Она бросила взгляд на тумбочку. – Мэри, сейчас шесть тридцать! После этой вчерашней уборки мне нужно выспаться!

Но ее соседка по комнате была слишком взволнована, чтобы слушать ее жалобы.

– Пойдем со мной! Ты не представляешь, что происходит!

Мгновенно заинтересовавшись, Джинни поднялась с постели, схватила свою палочку – всегда нужно быть готовой ко всему, – и следом за своей новой подругой вышла из комнаты. Они спустились в небольшую гостиную, там их ждали Леони и Эдвард, которые стояли у окна и пялились на улицу. Леони звали шестнадцатилетнюю брюнетку из Лиона. Она училась в Бобатоне и была довольно дружелюбной, хотя и немного странной. Чем-то она напомнила Джинни Луну Лавгуд, и этого хватило, чтобы почти сразу ее принять. Эдвард был пятнадцатилетним блондином, также учеником Бобатона; довольно красивый, беззаботный и уже слегка запавший на рыжулю, которая младше него на два года. Ну, по мнению Мэри, по крайней мере.

– Ты не представляешь, что случилось! Я проснулась попить воды, и смотри! – поделилась Леони, указывая в окно. – Они здесь!

Джинни обернулась и посмотрела на Мэри, которая лишь подтолкнула ее к окну. Джинни подошла ближе и выглянула наружу: ее брат и Пауль, брат Мэри, беседовал с двумя фигурами, закутанными в темно-зеленые плащи.

– Кто это? – спросила рыжая девочка.

– Они уже были здесь в прошлом году, – ответил Эдвард. Он уже второй раз работал в заповеднике и хотел когда-нибудь стать заводчиком. – Ну, не именно эти двое, – поправился он, и Джинни адресовала ему взгляд, явно требовавший полного ответа. – Они из Сестринства, – объяснил он; Джинни задохнулась.

– Того самого Сестринства?

Эдвард кивнул и Джинни придвинулась поближе к окну. Она не могла разглядеть лиц незнакомок, но теперь была уверена, что это женщины. Сестринство, оно же неспроста так называется, в конце концов. Но это действительно правда? Конечно, она слышала рассказы, но было несколько трудновато поверить, что перед ними находятся настоящие члены таинственного ордена ведьм.