Глава 95 : Девяносто пять
В среду утром по всему Министерству разнеслись воющие служебные записки. Что-то таинственное и потенциально токсичное с шипением вырвалось из газогольдера на девятом уровне и теперь медленно, но верно ползло вверх. Всему персоналу предписывалось немедленно эвакуироваться. Надлежало без промедления применить Заклятие Головного пузыря. Внимание, внимание, внимание.
Такуми застыл в дюйме над своим стулом. Кэти так и осталась стоять в дверях. Гермиона едва успела опустить свою сумку.
На мгновение, прежде чем ее охватила тревога, сотворяя пузырь из магии, она поразилась тому, как реальность порой вторит блуждающим мыслям.
Эти причудливые размышления испарились, стоило ей шагнуть в коридор, прямо в хаотичную толпу. Гермиона плохо переносила хаотичные толпы. Паника гудела, словно закипающий котел. Она пригнула голову, выставила локти и приготовилась рыть туннель, словно крот, выполняющий важную миссию.
Кто-то схватил ее за спинку мантии. Она вскрикнула и обернулась…
— Ох, слава богу.
Она вцепилась в руку Гарри, и они вместе начали пробираться сквозь людскую массу. Потребовалось некоторое время, чтобы их объединенный авторитет возымел действие, но когда это произошло, путь перед ними расчистился. Они оказались в лифте, набитом битком, и она еще крепче сжала его руку. В атриуме толпа была еще плотнее, в тысячу раз хуже, чем в то утро, когда состоялся дебют «Симфонического фонтана».
ОбожемойОбожемойОбожемойОбожемой
Она прижалась к боку Гарри, жмурясь, словно если бы она видела меньше, то этого всего действительно стало бы меньше, и позволила ему взять на себя руководство. В любом случае, ее мир сейчас состоял сплошь из спин и плеч.
Отважный Гарри провел их через камин. Но даже после того, как они оказались в возвышенном спокойствии его гостиной, она не смогла сразу отпустить его. Ему пришлось напрячь руку, чтобы стряхнуть ее с себя. Затем они быстро разошлись, бросившись каждый в свою ванную комнату, чтобы принять тщательный душ и глубоко очистить одежду.
Гермиона наколдовала простую футболку и спортивные штаны, чтобы переодеться.
Они не стали строить догадки о том, что произошло, потому что Гарри не любил вспоминать об Отделе тайн. Вместо этого они вспомнили случай на втором курсе, когда Невилл споткнулся и облил добрую половину людей соком смердотника, вызвав катастрофическую вспышку зеленых фурункулов. Вскоре после этого из камина шагнул Рон.
— Почему вы дома? — требовательно спросил он, сбитый с толку и недовольный, ставя свой рюкзак на пол.
— Произошла авария — какая-то утечка газа — на девятом уровне. Все здание пришлось эвакуировать, — сказал Гарри.
Рон нахмурился.
— Девятый уровень? Думаешь, это… — Он вовремя осекся, громко откашлявшись. — Есть пострадавшие? Нам нужно идти?
— Пока нет, — пробормотал Гарри, опустив глаза. — Робардс пришлет весточку.
Рон сел, закинул левую лодыжку на правое колено, поерзал и поменял ноги. Гермиона крепко скрестила руки на груди и впилась пальцами в предплечья. Затем расслабила их. И снова впилась. Гарри мрачно переводил взгляд с одного на другого.
Эту тягостную тишину нарушил Кикимер с подносом, на котором стоял тыквенный сок.
— Спасибо, — сказала Гермиона, — Спасиб, — сказал Гарри, и «Будем», — сказал Рон, все одновременно.
— Эм, — нарушила молчание Гермиона спустя еще несколько минут. — Как прошло задание? Вы поймали преступников?
— Да, — буркнул Рон. — Все оказалось гораздо глубже, чем мы думали, они даже добрались до фальсифицированных ингредиентов для зелий. Думаю, твой начальник может даже взяться за это дело.
— О?
Рон больше ничего не сказал. Гарри вздохнул и потер заднюю часть шеи. Гермиона допила свой стакан.
— Ну что ж. — Она вскочила на ноги. — Я пойду. Куча незаконченных дел ждет.
Возражений не последовало. Гарри мрачно улыбнулся. Рон сухо кивнул.
Гермиона протяжно выдохнула в одиночестве своего кабинета.
Стопка книг нетронутой лежала на ее столе. Какая-то крошечная ее часть, из чистой мстительности, хотела отправить их все обратно ему с совой. Другая, гораздо большая часть, содрогалась от одной мысли о том, чтобы вести себя с ним мстительно.
В любой другой день она бы ухватилась за возможность провести этот неожиданный выходной, погрузившись в фантастические, редкие фолианты, но…
Она отложила Cheirokmeta в сторону, открыв De Nullitate Magiae Доктора Мирабилиса. Под ней лежала Практическая магия Абрамелина. Затем Легендарные приключения Имара Уа Доннубайна. И, наконец, ее книга по искусству.
Это была поразительная подборка — идеально разнообразная, интригующе дополняющая друг друга. Дрожащие пальцы откинули обложку первой книги…
Взгляните на ведьму по имени Грейнджер!
Она быстро пролистала остальные и в каждой обнаружила по клочку пергамента:
Она и так странная, а с годами только чуднее становится.
Волосы как наэлектризованные,
Её манеры эксцентричны.
Хоть умоляй, хоть ругай — ее не изменить.
Он мог бы изменить ее одним лишь поцелуем, разве он не понимал? Её можно было разобрать на части и собрать заново; или вернуть в первоначальную форму после того, как она перенесла жестокую мутацию.
Она закрыла книги, одну за другой, а затем закрыла глаза…
Между этим мгновением и следующим образовался необъяснимый провал во времени, и вот она уже глубоко увязла в кресле, сотканном из его магии, с книгой по искусству в руках.
Страницы мелькали, словно раскаты грома, пока она искала картину Эль Греко, о которой ей напоминали его руки*. Она проигнорировала лицо на портрете и уставилась на длинные бледные пальцы на фоне темной ткани, словно букет, вырастающие из кружевной оборки манжета.
После еще одного оглушительного перелистывания она нашла «Сборщиц колосьев» Милле**. Женщины с размытыми в тенях лицами, опустившие глаза на свою работу, с сильными спинами, привыкшими к тяжелому труду.
Очень меткая визуализация принца и нищенки — совсем как их кресла, их кровати, их завтраки. Переводя взгляд с одной картины на другую, она подумала: Он и она? Неужели это… они? Неужели это……
Бессмысленная, упрощенная, романтизированная, допотопная чушь?
Несомненно, именно так.
Потому что он и она… они были… они были…
Она пронеслась по страницам и остановилась на совершенно другой картине. Той самой, которую она бы показала ему, если бы они не поссорились, чтобы заполнить пробел в её книжной биографии.
Семья Грейнджеров сидела на диване в гостиной серым октябрьским днем; папа — с Гермионой на коленях, а мама — с книгой, открытой на картине Джакомо Балла «Динамизм собаки на поводке».***
— Какая смешная собачка! — воскликнула Гермиона. — Почему у нее так много лапок и хвостиков?
— Вот так собачки выглядят, когда идут и виляют хвостиком, — ответил папа.
— Вовсе нет!
— Выглядели бы, если бы ты сделала много-много фотографий, пока они идут, чтобы запечатлеть каждое крошечное движение, из которого состоит один шаг, — объяснила мама. — Это называется хронофотография.
— Хро-но-фо-то-гра-ФИ-Я!
— Очень хорошо! Вот так, смотри. Посмотри на мою руку, милая.
Случился еще один провал во времени, и она уже мчится по своей квартире, словно ураган, словно смазанное пятно на фотографии, сбрасывая с себя наколдованную одежду и надевая настоящую. Она пронеслась вниз по лестнице, пока мысли в ее голове бешено неслись вскачь, и в тот самый миг, когда они зафиксировались на конечном пункте назначения, она трансгрессировала.
Под ногами — красно-желто-сине-белая мозаика. Вокруг — громады зданий. В районе магического искусства было тихо и немноголюдно. Несколько человек сидели на краю площади, склонившись над альбомами. Двое волшебников в коричневых мантиях левитировали большие запакованные холсты в «Золотые огоньки».
Гермиона бесцельно бродила по галереям. Ничего нового, но она всё равно рассматривала всё подряд. Это была та отвлекающая полускука, которая спасала её от зацикливания на чем-либо болезненном.
Она только что вышла из «Дома Портретов» и направлялась к «Гобеленам в изобилии!», когда кто-то окликнул ее по имени через весь внутренний двор.
— Ты что здесь делаешь? — крикнула Венди, направляясь к ней с ворохом больших пакетов.
Они встретились ровно посередине.
— Сегодня в Министерстве произошел инцидент.
— Я слышала.
— И я подумала, — Гермиона выгнула бровь, — может, найду здесь что-нибудь новенькое или захватывающее.
— Здесь ничего нет.
— Я уже это поняла.
— Но я могу показать тебе кое-что новенькое и захватывающее, если ты пойдешь со мной.
Гермиона без колебаний вцепилась в руку Венди.
Они появились на огромном, продуваемом всеми ветрами поле — или, скорее, невысоком холме. Вокруг простирались акры жесткой травы.
— Где мы? — выдохнула Гермиона.
— В Дарвене, — ответила Венди. — Посмотри туда, видишь Юбилейную башню.
Но Гермиона была слишком поглощена огромным, похожим на ангар строением всего в нескольких метрах от них. Оно выглядело ветхим и ненадежным, а на его передней стене ярко-красной краской из баллончика было выведено: Л.Ю.М.П. (Не Люмпены).
— Давай же, пошли, — потащила её за собой Венди.
Внутри всё было совершенно иначе. Было невероятно тепло и уютно, пространство заливал чистый белый свет, а три из четырёх стен сияли свежей штукатуркой и краской. Четвёртая стена — самая огромная — служила полотном для грандиозной фрески, работа над которой сейчас была в самом разгаре. Пятеро творцов с кистями в руках носились туда-сюда на метлах, вырисовывая фигуры и накладывая базу из нейтральных оттенков…