Главы 116-120
Том Риддл кипел от ярости.
Альбус, мать его, Дамблдор не только прибыл и разрушил его планы, но и привел единственное существо, способное выдерживать взгляд василиска достаточно долго, чтобы ослепить его.
— Нет! — Зарычал он на монстра. — Оставь птицу! ОСТАВЬ ПТИЦУ! ТВОЯ ДОБЫЧА ПОЗАДИ ТЕБЯ. ТЫ ВСЕ ЕЩЕ МОЖЕШЬ ЕГО УЧУЯТЬ. УБЕЙ ЕГО!
Василиск опасно покачнулся, лизнул языком воздух, чтобы сориентироваться, и бросился на Дамблдора. Волшебник в ответ наколдовал шквал ракет из какой-то ярко-фиолетовой магии. Это сбило Тома с толку: он не слышал о заклинании, которое могло бы создать столько атакующих снарядов одномоментно, разве что кроме трансфигурации… но старик даже не поднял палочку!
Происходило что-то странное, и Том был в высшей мере недоволен своей неосведомлённостью. Но потом вернулся Поттер, и Том вновь улыбнулся. Пусть Дамблдор разбирается с василиском, а он пока повеселиться с Гарри — всего лишь двенадцатилетним второкурсником.
— Что ж, Гарри Поттер. Я не хотел, чтобы всё прошло именно так, но затянувшаяся игра закончится здесь и сейчас. Знай, что твоя драгоценная мать дала тебе всего одиннадцать лет отсрочки перед смертью, но в конце концов Лорд Воландеморт тебя настиг!..
Не долго Тому довелось злорадствовать — пришлось резко выставлять магический щит, когда из вытянутых рук мальчика в его сторону хлынул поток пламени.
— Что?! — Прорычал он в замешательстве, в то время как глаза Поттера из обычных зеленых превратились в ярко бордовые.
Это ещё сильнее сбивало с толку. Где Поттер научился Темной магии? Не у Дамблдора, это очевидно…
Юный Воландеморт вынужденно прекратил размышления и перешёл к глухой обороне, блокируя стрелы тьмы и потоки кислотно-зелёного пламени, что взорвали пол вокруг него, а его щиты, — ЕГО щиты, — опасно мигнули от давления.
Мальчик что-то напевал на языке, который Том никогда раньше не слышал, и сомневался, что даже его взрослая версия, где бы та ни пряталась, тоже. Этого просто не могло быть. Мальчик не мог быть настолько сильным, даже если всю сознательную жизнь усердно учился.
И все же, факт оставался фактом, а реальность — реальностью. И реальность была такова, что перед вернувшимся из-за Грани лорд Воландеморт стоял перед Поттером, уверенным в себе, совершенно не боявшимся и даже слегка пугающим.
Мальчик усмехнулся, а темно-фиолетовая энергия заплясала на его руках:
— Я знаю твой секрет… — Его глаза сверкнули в тусклом свете комнаты.
Энергия начала перетекать из дневника в одну вытянутую руку мальчика, а второй он послал ещё более сильный шквал заклинаний, не позволяя препятствовать ритуалу.
— Нет! — Закричал Том, беспомощно наблюдая, как душа вылетает из Дневника и формируется в странный фиолетовый осколок в руке мальчика.
Не имея ни запаса маны для поддержания собственной формы, ни сосуда, в который можно было бы вселиться, Том Риддл мучительно чувствовал, как он начинает растворяться. Но мучения на этом не закончились: Поттер обратил способность высасывать души на останки Тома, втягивая и его фантом в крошечный осколок.
Том пытался бороться, понял, что тщетно, и тогда хотел издать хотя бы крик агонии, но даже этого был лишен.
Его поглотила тьма.
***
Нобу’тан задумчиво взглянул на крошечный осколок души в своей ладони. Странно, что он намного меньше обычных, которые он изымал у животных леса… впрочем, время для вопросов ещё настанет, но позже, когда василиск будет мертв.
Теперь, оставшись без хозяина, зверь разбушевался подобно огру с ушибленным пальцем на ноге.
Поспешив оказаться в зоне досягаемости ударных заклинаний, Нобу’тан попутно оценил ситуацию. Дамблдора медленно загоняли в угол: слепое существо всё ещё его чувствовало, и делало соответствующие выпады, а от его плотной чешуи отлетала арканная и огненная магия, не причиняя особого вреда. Похоже, древний магический зверь обладал неплохим сопротивлением.
Ему очень не хотелось этого делать, но вариантов убить монстра было немного, так как он сомневался, что тот станет его слушать, если он попытается заговорить на змеином языке, о котором узнал буквально сегодня.
Вместо увещеваний на Парселанте, Нобутан произнес слова иного толка.
Он призвал силы Круговерти Пустоты и выпустил в Василиска стрелу чистой энергии хаоса — оружие, от которого никакой защиты нет и быть не может, но которым сложно управлять. Ослеплённый раннее атакой феникса, чудовище не успело уклониться от внезапного удара, и стрела хаоса вонзилась в затылок змея, навылет пробив пасть существа и разорвав череп.
Кровь и тьма разлетелись во все стороны, и появился столь восхитительный запах серной гари, что окутал всю Тайную Комнату. Рана на теле Короля Змей начала стягиваться под воздействием жара энергии Скверны, которая убила его, и за всем этим наблюдал Дамблдор то и дело переводя взгляд с чудовища на Нобутана. Хотя, право слово, было неясно, кто на самом деле чудовище. Неподдельный ужас на лице Директора от того, что только что произошло, непрозрачно намекал на мысли, которые крутились сейчас у него в голове, и Нобутан понимал, что старик даже примерно не осознает, на что он способен… и что теперь он будет копать под него с удвоенной силой.
Оставалось надеяться, что чувство благодарности не позволит Альбусу сделать какую-нибудь глупость.
К счастью, они так и не начали назревающий разговор из-за звуков, издаваемых девочкой. Они отвлекли директора, который тут же поспешил к ней, помог подняться и уверял, что она теперь в безопасности.
Лично Нобу’тана это нисколько не волновало, и он предпочёл уделить время не Джинни, а артефакту, и потому взял в руки пустой дневник, в котором хранилась часть души Тома Риддла, а точнее, Лорда Воландеморта.
Глядя на осколок души и черный переплет дневника, он начал понимать, что происходит.
Безумец, наверное, нашел способ безопасно разбить свою душу на части, а затем поместить их в объекты, чтобы не умереть окончательно, когда придет его время. Нобу’тан или любой другой нормальный маг подобное извращение к себе бы точно применять не стал, но все же это впечатляющий образец некромантической магии.
— Гарри, мы должны покинуть это ужасное место. Сейчас же. — Авторитетно заявил Дамблдор.
Собственно, у Нобутана не было причин возражать, поэтому он смиренно последовал за стариком, который вывел его из мрачной и уже довольно теплой из-за прошедшей битвы Тайной Комнаты.
В глубине же души варлок готовился.
Он был уверен, что всё только начинается. Это касалось как темного лорда, так и Директора. Особенно Директора. Как он отнесётся к истинному уровню его «тьмы» и могущества? На что он пойдет, чтобы обуздать волю своего любимого ученика?..
***
Северус повернулся вместе с другими профессорами, которые собрались в комнате персонала после того, как их ученики разошлись по своим комнатам, когда дверь распахнулась, открывая довольно мрачное зрелище:
Альбус Дамблдор, в изрезанной и мокрой от воды и крови мантии, вел за собой столь же испачканных Гарри Поттера и Джинни Уизли.
Мадам Помфри мгновенно бросилась к ним, сбив в спешке нескольких человек, и тут же стала осматривать пару учеников своей палочкой. Остальные профессора, включая Локхарта, который сбежал из замка, когда ему вскользь рассказали, что он должен был пойти с Поттером и Альбусом, так как он хвастался, что всё это время знал местонахождение Тайной Комнаты, собрались вокруг, дабы услышать, что именно произошло.
Директор не разочаровал их и всё рассказал, хотя было очевидно, что он упустил довольно много деталей. Впрочем, большинству профессоров было достаточно знать, что существо, котороым оказался василиск, теперь мертво, а виновник пойман и изгнан из школы раз и навсегда.
Старик поймал взгляд Северуса с опасным блеском, который намекнул мастеру зельеварения, что в этой истории между строк сокрыта страшная истина, о которой он должен узнать, но позже, наедине.
— Эти двое должны немедленно пройти в Больничное крыло. — Безапелляционно заявил Поппи, взяв каждого студента за руку и начав их выпроваживать.
— Да, абсолютно согласен. Северус, я был бы не против, если бы ты нам помог. После такого испытания даже мне не помешает взбодриться, и твои зелья придутся кстати. — Непринужденно сказал Альбус, и Северус понял, что это его сигнал к тому, чтобы уйти вместе с ним.
Стало ясно, что произошло нечто, требующее либо его знаний в области Темных искусств, либо… ну либо дело в Поттере. А может и то, и другое, что в нынешних обстоятельствах будет самым вероятным сценарием.
Когда через некоторое время он прибыл в Больничное крыло, Поппи уже разложила двух студентов по кроватям: Поттера — в дальнюю заднюю, а девочку Уизли у своего кабинета. Альбус тем временем устроился в кресле рядом с Поттером; его руках была чашка крепкого чая, в то время как у мальчика рядом с пузырьком зелья стояла миска с каким-то супом. Наверняка с каким-то снотворным.
— Что-нибудь, чтобы нас нельзя было подслушать, Северус, будь добр. — Попросил Альбус, и Снейп произнес одно из своих личных заклинаний, которое наполнило бы уши умников, желающих подслушать низким жужжанием, сделав их разговор совершенно не разборчивым.
— Итак, Гарри. — Медленно начал Альбус, повернувшись лицом к мальчику, в то время как сам Поттер отодвинул свою недоеденную миску супа с выражением отвращения. Северус сильно сомневался, что это было связано с едой. — Нам нужно обсудить твои особые… таланты… которые ты проявил как до, так и во время пребывания в Тайной комнате…
И вдруг Северус понял, что его прямо-таки подмывает наложить не только заглушающее заклинание, но и что-нибудь из защитных чар, так как выражение лица Поттера и его взгляд словно пытались расплавить директора, кресло, в котором он сидел, и каменный пол под ним.
— Какое вам дело, профессор, до магии, которую я изучал задолго до встречи с вами? Почему вы, в своей мудрости, взяли на себя смелость заключить меня в стены вашей школы, как будто считаете себя моим опекуном, хотя при первом же удобном случае вы попытались сбагрить меня каким-то родственникам без магии, которые даже не хотели иметь со мной ничего общего? — Выплюнул в ответ мальчик, глаза которого опасно сменялись то зелёным, то красным светом. Это выглядело бы даже забавно, если бы не серьёзный тон и тяжелые слова.
Альбус, однако, не был обескуражен таким напором:
— Я полагал, что в конце концов мы затронем эту тему, Гарри… — Сказал он печально, почти с раскаянием. — В силу многих обстоятельств, я фактически являюсь твоим магическим опекуном и имею полное право заботиться о тебе. И, прежде чем ты возразишь, знай: ты считаешься ребенком в нашем мире, независимо от уровня свободы, который имел до возвращения к нам. Хочешь ты этого или нет, но остальной мир не примет тебя в качестве взрослого, и не позволит ходить и делать что вздумается… даже если я попытаюсь это исправить, даже если выпущу в свободное плаванье, ты просто споткнёшься о первую же бюрократическую преграду, либо попытаешься обойти её с помощью силы, привлечёшь к себе ненужное внимание, и всё закончится ещё хуже.
Мальчик выглядел так, будто ему хорошенькую такую оплеуху. Ярость всё ещё кипела в нем, но парировать было нечем. А Альбус только начал, и его совершенно спокойный голос резал как нож по оголённым нервам:
— Что касается твоей темной магии, то не только в моем беспокойстве дело. Если мир узнает об этом… люди не ограничатся волнением. О нет, они будут в бешенстве. Вряд ли в нашем мире найдется человек, который не слышал твоего имени и тех вещей, которые ты бессознательно совершил в детстве. Узнав, что победитель Лорда Воландеморта сам обратился во тьму… их дух падёт, и они будут жаждать крови, твоей и моей.