Часть 16

All those days chasing down a daydream

All those years living in a blur

All that time, never truly seeing

Things the way they were

Now she’s here, shining in the starlight

Now she’s here, suddenly I know

If she’s here

It’s crystal clear

I’m where I’m meant to go.

And at last I see the light

And it’s like the fog has lifted

And at last I see the light

And it’s like the sky is new

And it’s warm and real and bright

And the world has somehow shifted…

All at once,

Everything is different

Now that I see you.

-«I See the Light, » -Tangled*

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

ДРАКО

— Ты в порядке?

Я вскинул голову и взглянул на Гермиону, которая, как и всегда, шла рядом со мной по ячменному полю, заливаемому ярким утренним светом. На обеспокоенное выражение ее лица я ответил кривоватой улыбкой.

— Просто думаю.

— О чем?

— Это секрет.

— Секрет? — переспросила она недовольно, устремляя на меня удивленный взгляд. — Это нечестно.

— Почему? — Я рассмеялся.

— Ну… — Она запнулась. — Потому что у меня их больше не осталось…

С моих губ слетел смешок.

— … и нет ничего особенного, о чем я могла бы подумать.

— Подумай о разгадке к «Скандалу в Богемии», — предложил я. — Что произойдет, как ты думаешь?

Она что-то невнятно прорычала.

— Не знаю, я же заснула на середине, — проворчала она, протягивая руку и пальцами касаясь кончиков ячменных колосьев. Я вернулся к тому предмету, который до этого занимал мои мысли. Опустил голову, усиленно размышляя, пока в моем сознании вырисовывались образы и предметы. Затем стремительно закрыл глаза. Сделал глубокий вдох.

Теперь…о той услуге… Прошептал я Комнате.

— Что это? — Я вдруг услышал, как Гермиона останавливается. Мои глаза распахнулись, и я, в свою очередь, тоже застыл. Она сделала шаг вперед.

— Что? Что ты там видишь? — спросил я. Она сорвалась с места и поспешила вперед; я побежал прямо за ней…

Пока мы оба не приблизились к граммофону с большой красной трубой, который находился прямо посреди ячменных стеблей, словно там вырос. На моем лице возникла идиотская улыбка.

— Вау! — ликующе воскликнула Гермиона. — Только посмотри на это! — Она наклонилась, чтобы его поднять, но я рванулся вперед, обходя ее, и сам схватил предмет, стараясь удержать покачивающуюся трубу таким образом, чтобы она не упала.

— Что… Что ты делаешь? — возмутилась Гермиона.

— Забираю его.

— Поч… Почему? — Ее глаза вспыхнули.

— Это я о нем подумал. Он мой, — ответил я, обходя ее.

— Все равно это несправедливо! — возразила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная злость.

— Я знаю, знаю, — ответил я, поспешно направляясь обратно к иве и стараясь держать грохочущий инструмент прямо. — Ты сможешь увидеть его через секунду. Обещаю.

— Но, Драко…

— Не заходи, пока я не скажу! — предупредил я, а потом нырнул сквозь ивовый навес, разрываясь от предвкушения и необъяснимого волнения.

Комната услышала меня. Теперь она откликнулась, чтобы помочь сдвинуть оставшуюся часть моего замысла с мертвой точки.

***

ГЕРМИОНА

Я расхаживала возле ивы целую вечность. Вернее, сначала это казалось мне вечностью — а затем действительно превратилось в нее, потому что небо надо мной начало темнеть.

— Драко, — позвала я, останавливаясь. — Что ты делаешь с этим граммофоном? Я едва ли слышала, чтобы он издал хоть какой-нибудь звук.

Он не ответил. Мои брови недовольно нахмурились. Я задумалась над тем, мог ли он вообще меня слышать — иногда через этот навес было трудно услышать какие-нибудь звуки…

— Драко? — повторила я, в конце концов теряя последние крупицы терпения. — Драко, я знаю, ты сказал, чтобы я оставалась снаружи, пока ты не позовешь, но я не могу больше ждать. Я захожу. — Я убрала с пути ивовые ветви, шагнула…

И замерла.

— Что… Что ты делаешь? — спросила я, пока мой взгляд порхал по всему пространству мягко освещаемой комнаты. Она совсем не выглядела так, как прежде. Рисунки все еще висели на стволе дерева, но все остальное было аккуратно свернуто, сложено и свалено за часы. Кроме граммофона, который теперь находился в моем уголке комнаты — и рядом с ним стоял Драко, заложив руки за спину; на его лице было испуганное выражение.

— Я… Еще не ждал тебя. Все еще пытаюсь кое-что наладить…

Мой лоб прорезала глубокая складка, и я сделала еще один шаг вглубь комнаты.

— Наладить что?

Он рассеянно пожал плечами, опуская взгляд на граммофон, а затем потер заднюю часть своей шеи.

— Думаю, он заработает — хотя и не очень громко. — Он окинул небольшой ящик хмурым взглядом. — Но это хорошая песня — я целую вечность не мог придумать ничего получше, что еще можно было бы поставить. — Он робко мне улыбнулся.

— Что за песня? — поинтересовалась я, подходя к нему и рассматривая наше новое приобретение.

— Это старая мелодия — она играется на скрипке**, — объяснил он. — Мои… Эмм… Ну, мы танцевали под нее на семидесятую годовщину свадьбы моих бабушки с дедушкой.

Я подняла брови и удивленно на него взглянула. Он, в свою очередь, посмотрел на меня. А затем издал смешок.

— Иди сюда, я тебе покажу. — Он наклонился и щелкнул переключатель на граммофоне. Пластинка, расположенная наверху, начала вращаться и мягко поскрипывать.

— Покажешь мне что? — Я подозрительно сузила глаза.

— Разве тебя не мучают вопросы? — Он лукаво изогнул бровь, что не на шутку меня встревожило. Затем он выпрямился.