Глава 471

Глава 471
В этот момент Дионисий окинул взглядом всех присутствующих в шатре, и наконец его глаза остановились на человеке в углу: «Андростини, объяснись! Теонийский флот использовал такое странное устройство, а ты даже не знал о нем, из-за чего наш флот понес такие большие потери! Как вы думаете, каким должно быть ваше наказание?!»

Андростини внезапно побледнел. Гиппаринус — главный разведчик Сиракуз, а он был всего лишь одним из офицеров, следивших за армией. На самом деле, теонийский флот уже обучался своей новой тактике еще до начала войны, и Андростини даже помнил разведданные, пришедшие из Турий, в которых говорилось, что теонийский флот конфиденциально тренируется на реке Крати. Однако ни Дионисий, ни Гиппарин, ни он сам не обратили на это внимания. Максимум, что их волновало, это количество трирем у Теонии, кто наварх и так далее. В конце концов, преимущество Сиракуз в военно-морских делах было слишком велико, чтобы кто-то мог обратить внимание на незначительный флот Теонии.

Но кто бы мог подумать, что Дионисий возложит всю вину за это поражение на него, а Андростини не посмел опровергнуть, так как не был ни братом тирана, ни его тестем.

Андростини мог только мысленно ругаться, отвечая со страхом на лице: «Я…».

Дионисий махнул рукой: «Твоё преступление будет тщательно расследовано после окончания войны! Поэтому с этого момента ты должен собирать сведения о Теонии гораздо тщательнее, ничего не упуская! Понятно?».

Дионисий ненавидел некомпетентность своего брата, но он все равно должен был защищать его, так как защита брата равносильна защите его достоинства. Поэтому ему пришлось деликатно разделить вину за морское поражение.

Хотя его не наказали, Андростини все равно жаловался себе, что теперь, когда Турий и Кримиза находятся в строгой военной блокаде, получить информацию будет непросто.

«Лептинес, что ты думаешь о целесообразности установки этого деревянного моста теонийских кораблей на наши суда?». — Дионисий перевел взгляд на наварха, все еще стоявшего на коленях.

Все присутствующие были удивлены. Ведь это было равносильно отказу от военно-морского опыта и традиций, которые Сиракузы и даже греческие города-государства доказывали свою эффективность на протяжении веков, только для того, чтобы учиться у нового союза городов-государств, который выиграл только одно морское сражение.

Но Дионисий не был традиционалистом. Напротив, он реформатор и реалист, о чем свидетельствуют его интеграция и реформирование армии и прогресс осадной техники.

«Я… не уверен, поскольку мы никогда не тренировались в эту эпоху…». — Лептинес, с другой стороны, был явным консерватором. Он неохотно сказал: «И я боюсь, что на теонийском корабле есть какие-то специальные приспособления, раз деревянный мост может стать таким гибким. Я думаю… это невозможно сделать за такое короткое время, чтобы использовать его против теонийцев, и… нам все равно понадобится время, чтобы потренироваться с ним…».

«Тогда поработайте над ним с инженерами и мастерами!». — Тупость Лептинеса снова разозлила Дионисия: «Когда теонийский флот нападет, еще не поздно оснастить наши корабли достаточным количеством солдат! Разве феонийцы не хотят превратить морское сражение в сухопутную битву? Тогда давайте устроим хорошую битву на море!».

«Но…». — осторожно предупредил Лептинес, — «У нас недостаточно трирем…».

«Глупец!». — ругнулся Дионисий, — «Отзови флот в Мессине, а также те, что в порту Сиракуз! Также пошли кого-нибудь сообщить Филисту, чтобы он ускорил строительство новых кораблей. Ты понял?».

Лептинес продолжал кивать головой, как курица, клюющая зерно.