Глава 566

«Никто не видел его с тех пор, как началось восстание. И, судя по тому, что сообщили мои люди, Геролис, вероятно, заключил его в тюрьму». — сказал Гиппаринус.

«Проклятый Геролис! Я должен был снять его голову и повесить тело на вершине городской стены, чтобы предупредить тех, у кого дурные намерения! На этот раз я точно убью всю его семью и заставлю жрецов храма наложить проклятие на его душу, чтобы он навсегда утонул в реке Стикс!». — Дионисий яростно ругался, чтобы выплеснуть свой гнев и разочарование.

Без Филиста это было бы все равно, что отрубить ему одну из рук, так как он не мог больше осуществлять многие свои планы. А поскольку он спокойно вернулся в Сиракузы, Дионисий не собирался появляться на публике, чтобы избежать критики народа, и планировал оставить многие дела на исполнение Филисту. Но без Филиста на кого он мог теперь положиться?

«Геролис там с армией в десятки тысяч человек. Победи его. Если возможно, убей его. Что толку от того, что ты просто кричишь здесь?». — холодно сказал Гиппаринус. Среди этих людей он был единственным, кто осмелился лично упрекнуть Дионисия. Хотя Филист иногда критиковал Дионисия, он никогда не был так резок, как Гиппаринус. Гиппаринусу это удалось лишь потому, что он был не только тестем Дионисия, но и его верным сторонником. И в самые трудные времена Дионисия именно Гиппаринус, используя все деньги своей семьи, поддержал Дионисия на выборах. Более того, он собрал множество граждан, чтобы его избрали верховным главнокомандующим Сиракуз и повел граждан против карфагенской армии, что позволило ему встать на путь диктатора.

Дионисий пристально посмотрел на Гиппаринуса, его грудь резко вздымалась. Но как раз в тот момент, когда он собирался выплеснуть свой гнев, Каладмус в испуге отступил на несколько шагов назад. В конце концов, Дионисий сдержал свой гнев и с тяжелым ворчанием повернулся лицом к Мегакорлису. Затем он спросил его серьезным тоном: «Как обстоят дела с обороной острова?».

«Повстанцы пытались атаковать стены перешейка. Однако, понеся большие потери, не сумев достичь вершины городской стены, они больше не стали атаковать здесь. Вместо этого они построили новую стену у выхода с перешейка, пытаясь заблокировать нам выход из города».

«Ты пробовал вести своих солдат к перешейку?».

Мегакорлис не ответил. Вместо этого он перевел взгляд на Гиппаринуса.

«Я сказал наемникам Мегакорлиса не нападать!». — Гиппаринус сказал, не уклоняясь от ответственности: «В опасной и хаотичной ситуации, первое, что я должен был обеспечить, это безопасность!».

На этот раз Дионисий не рассердился. Помолчав некоторое время, он громко сказал: «Хм… Гиппаринус, ты поступил правильно! Мегакорлис, благодаря твоим усилиям и усилиям твоих наемников по удержанию острова, нам все еще есть где укрыться!».

«Владыка, долг наших наемников — охранять остров!».

«Как сейчас обстоят дела у Мация?». — Дионисий спросил о местонахождении другой своей правой руки.

«Судя по донесениям разведчиков, он возглавил разбитых солдат и бежал в те деревни и города, которые принадлежали гражданам, бывшим наемникам. Но Геролис не дал ему отдохнуть, сразу же отправив десятки тысяч солдат напасть на бывших наемников и их семьи. А поскольку Маций не смог их победить, ему оставалось только вести своих людей отступать к западным горам». — Гиппаринус сказал без выражения.

«Лишь бы он не умер…». — Дионисий некоторое время не думал о том, чтобы связаться с Мациям, поскольку его внимание привлек другой вопрос: «Где наш флот?».

«Моряки порта участвовали в восстании. Посадив Паронисуса в тюрьму, они захватили корабль и объединились с повстанцами, чтобы разгромить наемников, охранявших городские ворота. Они также очистили от наемников городские ворота… но эти моряки начали спорить с повстанцами в городе».