Глава 583

«Почему?». — Теокасис поспешно сказал: «Если мы не проведем внезапную проверку, мы просто дадим Фрагресу достаточно времени для подготовки и затрудним его поимку!».

«Потому что он сын Ладициана, а его шурин — Антониос! Ты же не знаешь о влиянии Ладициана здесь, на Наксосе, во время его пребывания, и у тебя есть только предположения без каких-либо доказательств. Если твои поиски окажутся пустыми, представляешь, какой ущерб это нанесет репутации Ладициана и его сына? В то время ты и я столкнемся с гневом и местью Ладициана!». — сказал Стромболи со всей серьезностью.

«Как государственный деятель со стажем, и поскольку я собираюсь покинуть Наксос, Ладициан не посмеет ничего мне сделать. Однако ты с Галадемусом останетесь здесь еще на два-три года. В прошлом году, ты должен знать, как они подавляли и исключали Галадемуса из-за налогов. Так что если ты на этот раз разозлишь Ладициана, то будешь страдать от трудностей в своей будущей жизни здесь! Но как твой старейшина, я предпочту, чтобы ты не вмешивался в это дело, а не терпел ущерб!». (В связи с быстрым расширением

Царства Теонии частая смена чиновников в городе не способствует стабильности региона. Поэтому сенат принял пересмотренный закон, согласно которому претор города будет служить три года, а государственные служащие среднего и низшего звена — пять лет).

Хотя Стромболи произнес эти слова искренне, Теокасис не оценил их. Вместо этого он вызывающе крикнул: «Наксос — часть царства Теонии, и именно его величество имеет последнее слово, так как же можно позволить Ладициану действовать безрассудно! Я не верю, что он осмелится что-то сделать со мной!».

«Ты действительно хочешь провести расследование?».

«Да. Независимо от того, имеет ли это дело отношение к семье Ладициана или нет, я должен докопаться до сути!». — сказал Теокасис с решительным выражением лица.

Колеблющийся Стромболи затем посмотрел на другую сторону: «Галадемус, каково твое мнение?».

«Я поддерживаю Теокасиса!». — Галадемус сделал небольшую паузу и сказал: «Я также сделаю все возможное, чтобы помочь ему. В конце концов, я хорошо знаком с этой деревней».

«Эх, Молодость — это хорошо!». — Стромболи посмотрел на них и вздохнул.

«Господин, вы славились своей строгостью и доброжелательностью еще тогда, когда были судьей. Но я не ожидал, что теперь…». — Теокамис виновато подставил ему подножку словами.

«Если говорить о строгости, то я не могу сравниться со Скамбрасом. К сожалению, он уже отправился в Элизиум…». — сказал Стромболи с сожалением: «В отличие от Магна-Греции, на Сицилии не так много теонийских граждан свободного происхождения; большинство из них были изгнанниками из старых городов-государств Сицилии, поэтому им легко группироваться вместе. После Южно-Итальянской войны его величество направил большую часть своей энергии на управление и объединение земель Южной Италии. Поэтому сенат мог только поглотить многих лидеров сицилийских изгнанников, чтобы обеспечить стабильность Сицилии…».

Стромболи покрутил кружку с вином, его глаза засветились слабым светом: «…если только его величество не решит исправить положение на территории Сицилии. Хотя я больше не буду мешать вам расследовать это дело, я надеюсь, что вы будете действовать тайно, соберете убедительные доказательства и не попадетесь людям Ладициана, чтобы я мог доложить об этом непосредственно его величеству.».

Глаза Теокасиса засветились, он ответил: «Понял господин!».

«Это не имеет значения, даже если вы потерпите неудачу». — Стромболи подбодрил их: «Вы — граждане Амендолары, у вас есть «Серебряный знак основателя Амендолары», и вас поддерживают многие государственные деятели Амендолары и военные*, так что никто не посмеет с вами связываться». (Поскольку большинство наемников под началом Давоса женились на женщинах из Амендолары, государственные деятели в военном министерстве имели глубокие связи с коренными жителями Амендолары).

«Я узнаю правду, так что будьте спокойны!». — Уверенно сказал Теокасис.