Глава 47

Гимли растоптал первого воина. Я взмахом меча пустил кровь второму. Мы не сбавляли темп и действовали в унисон, ломая кости и вскрывая плоть врагу.

На этой стороне сражения дело быстро дошло до разгрома.

Ричмэны ожидаемо сломались от напора кавалерии; сначала строй их дрогнул, а затем – дух. Первые ряды развернулись и налетели на собственных товарищей, началась давка, как от моей конницы, так и от их собственной пехоты. Мы прошли сквозь них, как горячий нож сквозь масло.

В конце концов мы достигли холма и начали заворачивать вправо, дабы не угодить в город и западню. Там же, с высоты, я обнаружил нечто странное, выбивающееся из картины боя, которую нарисовал себе в голове … никаких тысяч солдат. А именно их я ожидал увидеть. Тысяч солдат, что впивались бы в наш тыл, который я оставил защищать пехоте. Однако же нет, примерно десять тысяч воинов лишь приближались к месту битвы, и ещё было непонятно как скоро достигнут нужного местоположения. Оставался даже шанс, что наши тылы под предводительством Алого успеют разбить первую группу нападающих, перегруппироваться и приготовиться к следующей волне.

«Неужто идиот думал, что мы и впрямь поскачем сквозь город? Или поверим, что вся его армия находится здесь, возле Роберта? – Я нахмурился и начал гадать, не уловка ли это какая. Но вроде ничего в голову не приходило. – Либо Рэндилл и правда сделал ставку на глупость вражеского командования, а это фатальная ошибка при любых битвах, либо у него самые огромные яйца во всём Вестеросе, раз он отправил десять тысяч солдат против двадцати пяти тысяч, пусть и в тыл»

Я затрубил в рог в той последовательности, которую хорошо знала кавалерия. Она тут же начала выстраиваться рядом со мной и Гимли, который двинулся лёгкой рысью вперёд. Оглядевшись, насчитал около двух тысяч конницы, что продолжала выстраиваться вдоль дороги и полей в нужную формацию. Заняло это минуты две, может чуть дольше. И тогда я дал следующий сигнал – «Вперёд!»

Гимли пустился вскачь, а я в очередной раз обложил трёхэтажным матом берсеркера Роберта. Он чёртов командир! Мы все командиры!!! Нам в бой вступать нужно только если дела совсем плохи и требуется предотвратить панику, своим присутствием воодушевив солдат, а не лезть на передовую в каждой атаке!

Однако, когда до пехоты Рэндилла оставалась сотня ярдов, я с одной стороны начал материться ещё сильнее, а с другой понял, что вся эта битва и есть тот самый крайний случай. И я, и Роберт, и Алый обязаны лично вести воинов, чтобы разбить эти засады. И чтобы бафать войска.

И мысль мне эта в голову пришла не просто так, а когда вражеская пехота, к её чести, не растерялась и повернулась к нам, ощетинившись копьями.

Это не битва при Летнем Замке. Останавливать эту атаку нельзя. Моя кавалерия уже хорошо обучена, прошла инициацию кровью и в будущем обязательно сыграла бы важную роль. Но пехота штормовых земель – ключ военных достижений. Спасти пехоту, пожертвовав конницей… дерьмовый размен, как не посмотри. Но тут и выбора нет. Либо ужасные потери элитных солдат, либо полный разгром.

Сердце стучало как бешеное, адреналин загустил кровь до состояния патоки, и мир тоже словно увяз в киселе. Я чувствовал, как моё вспотевшее лицо само по себе искривляется в гримасу ярости, как пальцы сжимают пехотный рог, подносят его к губам, покрытым солёным потом, и как я дважды в него трублю.

Пятьдесят ярдов.

Алый мгновенно отреагировал на сигнал, заменив передние ряды своей пехоты на более свежих солдат, что держал в резерве. Он начал прорываться вперёд, вгрызаясь в ряды противника.

Десять ярдов.

Мир стал отчётлив, воздух, несмотря на смрад крови и дерьма, сладок как никогда прежде, и каждый глоток был как последний… я видел молодого парня в полных латах, что наставил на меня копьё. Лицо прыщавое, округлое немного. Ему лет шестнадцать, наверное.

И вот, реальность вокруг взорвалась своей прежней скоростью, оглушив меня криками и лязгом стали. Я чудом успел едва ли не свеситься с Гимли и взмахом меча отклонить копьё, которое наверняка пронзило бы моего коня. Прыщавого юношу добивать не стал, — и при желании не смог бы, — потому что двигались мы слишком быстро, да и позади меня хватало рыцарей, так что кто-то его точно прирежет.

Я что-то кричал, рычал, срывался на злобный смех и рубил, косил их ряды как сама Смерть; Гимли нёсся на своей максимальной скорости, настолько высокой, что ни одна сука не успевала толком среагировать и попасть по нам, а даже если направляла копьё в нужную сторону – я страховал, и либо успевал едва заметными движениями разворачивать своего боевого скакуна, либо взмахом клинка отводил оружие.

Миг обратился вечностью, и наполнился кровью. Гимли ржал, устало фыркал и немного прихрамывал. Одной Системе ведомо, скольких он раздавил, скольким рыцарям в полных латах раздробил кости благодаря своей скорости и мощной грудине. Я же хрипел, покрытый кровью, и с толикой шока пытался понять – где враг? Мысленно встряхнувшись, я обернулся и понял, что мы находимся на обратной стороне армии Тарли. Мы сделали это. Мы пробили строй, оставив после себя шлейф трупов, и ещё больше корчащихся на земле воинов, что скоро станут трупами.

Вслед за злой, тёмной радостью пришла тревога, и я начал взглядом искать свою кавалерию. Долго искать не пришлось – они всё ещё продвигались вперёд, разрезая на своём пути правый фланг армии и пытаясь добраться до меня. Те, кто наконец прибывал, сразу же принимали формацию. Забавно, даже сигнал подавать не пришлось. Но что ещё более забавно, удивительно и прекрасно в одном флаконе, так это то, что мы не понесли и близко тех потерь, к которым я был готов. А готов я был ко многому, даже к собственной смерти.

Глубоко вдыхая тяжелый воздух, я откинул голову назад и взглянул на небо. Солнце сильно сдвинулось с тех пор, как мы врезались в стан врага… я вновь затрубил в рог, подгоняя кавалерию. В конце концов вся выжившая конница с разной степенью повреждений добралась до меня и встала в боевую готовность. Но я медлил. Люди и кони сильно устали, а от пары минут ничего не изменится.