Глава 116

Весна была в своем разгаре, и свет луны медленно перемещал тени растений и цветов.

Чэн Цянье, которая весь день была занята, шла в темноте по коридору, держась за свои затекшие плечи.

Местность здесь была очень возвышенной, с видом на огни тысяч домов в городе.

Прохладный ветер доносил протяжную мелодию флейты, чистый звук пропитывал небо, разносясь среди цветов и деревьев.

Это флейта была Чжоу Цзыси.

Звук флейты Чжоу Цзыси уже не был таким печальным и негодующим, как в прошлом. Звучание нефритовой флейты было чистым и открытым, что заставляло слушающих ее чувствовать себя отдохнувшими.

Чэн Цянье вошла в свою спальню в приподнятом настроении.

Чэн Цянье была немного удивлена ситуацией в спальне. Все серебряные свечи, которые обычно освещали весь зал, были погашены.

На столе горела только пара красных свечей, и мерцающий свет от них придавал старинной комнате двусмысленное тепло.

Висящая над кроватью занавеска слегка покачивалась, очевидно, внутри кто-то был.

Чэн Цянье ускорила шаги и подошла к краю кровати.

На вешалке в изножье кровати висел знакомый комплект мужской одежды.

Пружинный табурет рядом с ним был покрыт белой простой парчой, и на нем аккуратно разложены какие-то невыразимые вещи.

Чуть дальше на земле стояла пара мужских сапог, и один из них был вывернут наизнанку. Было очевидно, что человек, который снимал сапоги, был немного взволнован.

Чэн Цянье сразу же подняла занавеску, и Мо Цяошэн, распущенные длинные волосы которого свободно свисали с кровати, держал во рту красную веревку и пытался связать ею свои руки.

Он был так взволнован, что у него слегка вспотел лоб, и он даже не услышал, как зашла Чэн Цянье.

И поэтому, когда Чэн Цянье с шумом подняла занавеску, явив это улыбающееся лицо, Мо Цяошэн оторопел.

Он разжал губы и красная веревка упала вниз.

Взгляд Чэн Цянье проследил за скользящей веревкой до самого конца, задержавшись на мгновение. Затем она приподняла брови: «Сяо Мо, что ты делаешь?»

Все тело Мо Цяошэна покраснело, он был готов сгореть заживо и потерял дар речи.

Он хорошо запомнил те ласковые слова, которым Сыма Ту неоднократно учил его, но в данный момент в его голове было пусто, и он не мог придумать ни единого слова.

Чэн Цянье протянула руку, слегка толкнула Мо Цяошэна и повалила его на кровать.

Она подняла с подушки шелковистую иссиня-черную прядь, поднесла ее к губам и поцеловала: «Поскольку Сяо Мо сегодня так полон энтузиазма, я не проявлю неуважения.»

Мо Цяошэн почувствовал, как кожа по всему его телу загорелась, и, наконец, сказал что-то самостоятельно:

«Только… пока вам это нравится, господин, вы можете делать со мной все, что угодно.»

Рука Чэн Цянье замерла.

Она поняла, что Цяошэн таким образом пытается удержать ее.

Поскольку он боялся, что она уйдет, этот мужчина делал все, что мог, даже предстал перед ней таким беззащитным.

Чэн Цянье посмотрела на человека перед собой. Его кожа была горячей и обжигающей, слегка шершавой, а его сильное тело было покрыто бесчисленными большими и маленькими шрамами.

На левой руке и левой ноге Мо Цяошэна были круглые шрамы, оставленные острой стрелой врага, когда он нес Чэн Цянье на спине, чтобы спастись бегством от нападения армии Вэй Миншаня.

На груди, ближе к сердцу, была заметна новая рана, полученная в результате вражеской засады, когда он изо всех сил бросился в Цзянчэн, чтобы спасти Чэн Цянье.

Он сражался на юге и севере за Государство Цзинь, и все бесчисленные шрамы на его теле были связаны с Чэн Цянье.

Этот мужчина относится ко мне, как к своей единственной, и откажется от всего ради меня.

Но я сказала ему такие безответственные слова.

«Цяошэн.» — Чэн Цянье приподняла парчовое одеяло на кровати, накрывая тело Мо Цяошэна: «Может быть, мы поженимся?»

Мо Цяошэн был ошеломлен, он подумал, не ослышался ли он.

«Я выйду за тебя замуж в качестве принцессы Цянье, ты согласен?»

На лице Мо Цяошэна появилось восторженное выражение, а затем он внезапно о чем-то вспомнил и снова занервничал.

«Как, как долго?»