Глава 43. Первенец

Это был день рождения Великого Учителя Ян Су, который был одним из Трех Превосходительств, а также старшим братом матери Маркиза Цзинь Юэ, Ян Цзи. Таким образом, несмотря на то, что семья Ян не устраивала грандиозного банкета в честь празднования, все равно шел бесконечный поток родственников и старых друзей, которые приходили, чтобы поздравить его.

Ян Су было больше пятидесяти лет, у него были седые борода и волосы. Из-за его искреннего и решительного характера в дополнение к его плохому состоянию здоровья в последние годы, он больше не был слишком озабочен государственными делами, просто носил свой почетный титул Великого Наставника, не имея больше никаких особых обязанностей.

Но в этот момент в тихой комнате его резиденции собрались вместе несколько влиятельных сановников.

Министр Чжао Цзикао взял инициативу в свои руки и сказал:

— Мой господин на самом деле полон решимости передвинуть войска и поднять народ(1) для Бяньчжоу. Он собирает войска и разработал эту новую политику, которая уже некоторое время вызывает большой ажиотаж в столице.

— Мой господин все еще слишком молод и воодушевлен, он не понимает серьезности всех этих вопросов. – сказал младший казначей Ши Цюань, покачав головой. – Если выставить рабов против храбрых воинов на поле боя, десять из них не смогут справиться и с двумя воинами. Неважно, сколько там соберется людей, они только увеличат численность войск, и больше ничего, что в этом толку?

— Эти рабы — собственность моего господина. Если мой господин отказывается прислушиваться к нашим советам, что еще мы, министры, можем сделать? – вздохнул Великий Защитник Вэй Сыбу. – Голова врага в обмен на избавление от своего рабского статуса. Когда эта война закончится, даже если рабы не погибнут в сражении, большинство их имен будут вычеркнуты из списков рабов. Это решение моего господина сильно ослабит аристократию. В конце концов, власть нашего правителя неизбежно ослабнет, а его подданные и слуги в это время будут копить свою силу. Увы, это не сулит ничего хорошего нашей стране!

Ян Су слушал их оживленную дискуссию, в которой каждый пытался вставить свое слово и размышлял над слухами, которые циркулировали в столице в последнее время. В конце концов он сильно взволновался, нахмурился и сказал:

— Вы правы, господа, когда говорите о том, что это дело не сулит ничего хорошего. Когда моя младшая сестра сегодня вечером придет на семейный банкет, я немедленно обсужу с ней этот вопрос и попрошу ее предостеречь моего господина.

Чжао Цзикао слегка наклонился вперед и сказал:

— Великий Учитель, недавно до меня дошли некоторые слухи, но я не уверен, правда ли это на самом деле.

— У моего господина появился новый домашний питомец по имени Мо Цяошэн. Мой господин обожает его до безумия, зовет его служить себе каждую ночь, и практически постоянно держит его рядом с собой. — он огляделся и понизил голос. — Этот человек — раб. На этот раз мой господин устроил большую шумиху якобы в поддержку Бяньчжоу, но на самом деле он просто хочет изменить статус этого человека.

Вэй Сибу неискренне возразил ему:

— Брат Чжао не должен делать столь безответственных замечаний. Неужели мой господин настолько пустой человек?

— Вэй-гун(2), вы можете убедиться сами. Какие люди окружают моего господина после того, как он вернулся на этот раз? — усмехнулся Чжао Цзикао. — Чжан Фу и Хэлань Чжэнь, и кто из них не молод и красив, с изысканными непринужденными манерами? Бедный Хань-гун, его сместили с должности управляющего поставками зерна без особой причины. Столь прибыльная должность, управляющая государственной казной и поставками продовольствия, не достойна Чжан Фу, этого хорошенького мальчика.

Лицо Ян Су стало пепельно-серым, он ударил по столу и поднялся на ноги, выйдя в раздражении.

Несколько мужчин, присутствовавших в комнате, обменялись многозначительными взглядами, на их лицах было написано удовлетворение.

Чэн Цянье возвращалась в свои покои, по пути разговаривая с Мо Цяошэном, который шел рядом с ней.

— Судя по текущим наблюдениям за ситуацией за пределами дворца, новая политика была воспринята довольно хорошо, и эффект превосходит наши ожидания.

Мо Цяошэн последовал ее примеру:

— Поступок господина на самом деле пробудил чувства людей. Как мне довелось узнать сегодня, не только рабы, подобные мне, достаточно счастливы, чтобы прыгать от радости, но даже обычные простолюдины в городе стремятся попробовать и приходят записываться в армию один за другим.

Чэн Цянье взволнованно ответила:

— Верно! Вопреки моим ожиданиям, число новобранцев растет день ото дня. Я попросил Хэлань Чжэня усилить подготовку вновь завербованных солдат и пятидесяти тысяч рабов под моим именем, чтобы мы могли отправить подкрепление в Бяньчжоу пораньше.

Один из слуг, присутствовавших в зале, стоял в стороне с неопределенным выражением лица, явно колеблясь.

— В чем дело? – спросила Чэн Цянье, присев в хорошем настроении.

Слуга склонил голову и незаметно прикоснулся к нефритовой подвеске, спрятанной в его рукаве. Сегодня днем Сяо Хуань, личная служанка наложницы Сюй, тайно всучила ее ему и умоляла о помощи.

Он вспомнил мольбы Сяо Хуань, которая была его односельчанкой, и, наконец, набрался храбрости, чтобы отдать честь и доложить об этом.

— Этот слуга слышал, что сегодня днем в покоях наложницы Сюй было много суеты, не пойдет ли мой господин взглянуть?

Чэн Цянье не была слишком обеспокоена, махнула рукой и сказала:

— У нее скорее всего начались роды, а я ничего в этом не понимаю. Что толку, если я пойду туда? Почему бы тебе не доложить старой госпоже?

Слуга опустил голову и ответил:

— Сегодня день рождения старшего брата старой госпожи. Старая госпожа отправилась на банкет и до сих пор не вернулась во дворец.

Чэн Цянье посмотрела на слугу, стоявшего перед ней. Его сердце было охвачено чувствами тревоги, страха и беспокойства.

Что-то было не так.

Вспомнив, какой испуганной и встревоженной была наложница Сюй все дни напролет, она почувствовала беспокойство. Она встала и сказала Мо Цяошэну:

— Пойдем. Пойди со мной, посмотрим, что там происходит.

Когда она прибыла в зал Чао У, где рожала наложница Сюй, все дворцовые служанки, которые обычно прислуживали ей, стояли снаружи. Некоторые из них были бледны и цеплялись друг за друга, дрожа, в то время как другие были совершенно спокойны и стояли должным образом.

Там была только одна дворцовая служанка, связанная веревками и лежавшая на полу, которая горько плакала, подобно цветку груши, омываемому дождем(3).

Чэн Цянье узнала в ней личную служанку, которая всегда находилась рядом с наложницей Сюй.

— Что здесь происходит? — спросила Чэн Цянье глубоким голосом.

Все были ошеломлены, увидев ее внезапное появление здесь.

Чэн Цянье не стала дожидаться их ответа и большими шагами направилась прямо во внутренний зал.

В это время наложница Сюй находилась в родильной комнате во внутреннем зале. Она была вся в поту и отчаянно билась на кровати, ее лицо было белым как мел.

За порядком в родильной комнате наблюдала управляющая.

Эта женщина была самым удобным человеком, который служил рядом со старой госпожой Ян и главным управляющим, она отвечала за управление делами внутреннего дворца. Это была дачанцю(4) госпожа Цуй.