Глава 57. Тепло

— Брат Цяошэн, ты здесь. — Сяо Цю была очень рада видеть Мо Цяошэна.

С тех пор как Мо Цяошэн привел в город двух лошадей, на спинах которых была навалена целая гора отрубленных вражеских голов, и получил прозвище Мо Яньвана – Владыки Преисподней, многие дворцовые слуги и служанки не могли не съеживаться от страха, стоило им только увидеть его.

Страх подобного рода невольно вынуждал его, и до этого с трудом взаимодействовавшего с другими людьми, напускать на себя еще более серьезный и холодный вид.

Но, возможно, из-за того, что они были знакомы друг с другом достаточно давно, а также принимая во внимание ее юный возраст, каждый раз, когда она видела его, Сяо Цю была все такой же восторженной и оживленной, как обычно.

Это заставило Мо Цяошэна втайне вздохнуть с облегчением.

— Брат Цяошэн еще не ужинал, не так ли? Моя сестра печет лепешки. Я принесу немного, чтобы вы с братом Фэном могли посидеть и поесть вместе.

Как только дело коснулось еды, глаза Сяо Цю ярко вспыхнули. Не дожидаясь ответа Мо Цяошэна, она повернула голову и убежала.

Мо Цяошэн посмотрел вслед маленькой детской фигурке, убегавшей прочь, с легкой улыбкой, отразившейся только в его глазах, и сел за стол Чэн Фэна.

— Шум не прекращается целый день, и я очень раздражаюсь. К счастью, ты здесь. — нетерпеливо пожаловался Чэн Фэн.

— Она уже так выросла. — Мо Цяошэн протянул руку, сравнивая нынешний рост Сяо Цю с тем, который он запомнил до их отъезда из Бяньчжоу. — Если она на самом деле тебя так раздражает, ты можешь с легкостью заставить ее не осмелиться прийти сюда снова.

Чэн Фэн поджал губы и отвел взгляд.

— Все мои раны зажили.

Мо Цяошэн принес с собой маленькую банку вина, и сейчас поставил ее на стол, взяв две чаши со стола Чэн Фэна.

— Правда?

Чэн Фэн наблюдал за тем, как он разливает вино в чаши.

— Я отлеживаюсь уже больше полумесяца. В прошлом, когда мы получали подобные раны…

Они вдвоем подняли чаши и одновременно сделали легкий глоток. Вино медленно пропитало их глотки, одновременно ароматное и мягкое.

Оба припомнили, что не так давно они вдвоем вот так же сидели лицом друг к другу: одни и те же люди, одно и то же вино, но в то время оно было таким горьким и невыразительным.

Вино будоражит кровь и заставляет людей мыслить более эмоционально.

В прошлом, каждый раз, когда я был серьезно ранен, я лежал один в холодной и сырой лачуге.

Как бы тебе ни хотелось пить, воды не было, как бы ты ни был голоден, еды тоже не было.

В безграничной тишине он терпел, страдал и боялся смерти, которая могла прийти в любое мгновение.

Если ты был удачлив, находился брат, который прокрадывался к тебе ночью, чтобы засунуть тебе в рот кусочек еды, который ты раньше сохранил, и напоить тебя мутной водой.

Таким образом, едва удержавшись на волосок от смерти, ты мог продолжать бороться за выживание в темной трясине(1).

Но сейчас.

Чэн Фэн посмотрел на пустую чашу для лекарств на столе.

Каждый раз, когда он открывал глаза, там всегда были сладкая вода и теплая каша, которые пара пухлых детских ручек несла ему в постель.

Этот ребенок был невероятно многословен, из-за чего Чэн Фэн ощущал, что вокруг как-то слишком шумно. Также он не мог привыкнуть оставаться одному в тишине, медленно выздоравливая.

Он не привык к подобному теплу.

Хотя Сяо Цю была всего лишь ребенком, и часто делала что-то небрежно, но это детское сердце было очень горячим, настолько горячим, что он, долгое время находившийся во льду, подсознательно противился этому теплу.

Чэн Фэн закрыл глаза и принялся копаться в своей темной жизни, вороша свои воспоминания. Кажется, он получал подобную заботу только в молодости.

И чем теплее было в то время, тем более жестокими становились воспоминания, следующие за этим.

Если бы не встреча с господином.

Как бы мог подобный мне человек, весь прогнивший изнутри, снова получить шанс на подобное тепло и нежную заботу?

Чэн Фэн выпил все вино в чаше:

— Ты просто пришел проведать меня, или что-то случилось?

Мо Цяошэн достал маленький кусочек черепахового панциря, висевший у него на шее, и некоторое время бережно потирал его пальцами.

Хэлань Чжэнь и Сыма Ту были его новыми знакомыми, и оба они относились к нему с большим энтузиазмом и искренностью.

Напротив, Чэн Фэн всегда относился к окружающим его людям очень холодно, постоянно жаля их своим ядовитым языком.

Но, непонятно по какой причине, когда он пришел к Чэн Фэну, чтобы обсудить волнующий его вопрос, он ощутил спокойствие в своем сердце.

Это был его брат, который по-настоящему сможет понять его и добраться до самой сути дела.

— Ты говоришь, что это дал тебе господин?

Чэн Фэн взглянул на треугольный кулон.