Глава 80

«Мне жаль, Сяо Сю.» — Чжан Фу опустил ресницы: «Мы пока еще не можем вернуться.»

«Почему, почему?» – удивился Сяо Сю.

«Сейчас самое подходящее время. Когда я впервые приехал сюда, я и правда не ожидал, что их внутренние конфликты окажутся настолько глубокими. Теперь Вдовствующая Императрица и Император достигли грани того, что практически не выносят друг друга, до такой степени, что практически находятся на грани разрыва.»

Чжан Фу поднял голову, и в его ярких глазах отразилось чувство уверенности: «До тех пор, пока я буду настаивать на этом дальше, эта могущественная в военном отношении нация, весьма вероятно, развалится изнутри.

Теперь наша Великая Цзинь своими силами захватила Чжэнчжоу, нанеся тем самым удар одновременно по военной мощи и престижу племени Цюаньжунов. Если среди Цюаньжунов вспыхнет гражданская война, это будет ниспосланная Небесами возможность для нашей Великой Цзинь. Таким образом, возможно, наш господин будет в состоянии стать настоящим правителем на Центральных Равнинах, объединив под своей властью всю Поднебесную.»

Глаза Чжан Фу ярко сияли от волнения: «Скажи мне, ты сам захотел бы уйти в подобное время?»

Сяо Сю был немного взволнован, но и немного запаниковал: «Однако Вдовствующая Императрица Уцзан — проницательная женщина, и она может заподозрить моего господина. Положение моего господина на самом деле слишком опасно.»

Чжан Фу поднял голову, его взгляд скользнул мимо Сяо Сю, и его глаза посмотрели в сторону Бяньчжоу.

«С самого детства я был очень тщеславным человеком. Поскольку в молодости у меня открылся небольшой талант, мои родители и соученики незаслуженно превозносили меня, часто величая «гением» и «одаренным ребенком».

С виду я был скромен, но на самом деле с каждым днем все больше и больше гордился собой, и в глубине души постепенно чувствовал все более и более возрастающее презрение к другим. Я совершенно серьезно полагал, что все живые существа глупые и бесполезные, а я единственный, кто обладает мудростью. Поэтому изо дня в день мне нравилось манипулировать другими людьми и получать от этого удовольствие.»

Чжан Фу вспомнил прошлое и слегка покачал головой: «Когда я впервые последовал за моим господином в Бяньчжоу, я был так горд, что даже не заботился о моем господине. В то время я всегда ощущал, что Господин — это тот, кого легко увидеть насквозь. В то время в моем сердце Господин был немного слаб и чрезмерно милостив, и я даже чувствовал, что он вообще не был подходящим кандидатом для роли правителя государства.»

Сяо Сю также припомнил события того времени, чувствуя себя так, словно прошла целая жизнь.

«Да. Я тогда тоже был полон сомнений.» — Сяо Сю улыбнулся и сказал: «Наш господин, он не только сочувствовал этим рабам и простолюдинам. Он даже каждый день ходил к городским воротам раздавать кашу. Ходил в грязный лагерь беженцев, чтобы понаблюдать за строительством лачуг, и ездил к грязной реке Бяньшуй, чтобы проверить состояние водных ресурсов. Если он видел на дороге каких-нибудь скрюченных и бедных рабов, он выкупал их всех обратно, забирая себе. В результате слуги во дворце нашего господина либо слишком старые, либо слишком юные, и подходящих из них не так уж много.

Но именно потому, что у него есть сердце Будды, готовое служить народу, так много людей готовы склонить головы и служить ему.»

Чжан Фу серьезно сказал: «Он впервые позволил мне увидеть манеру поведения, которой должен обладать настоящий мудрый благородный господин. Он также первый человек, которому я, Чжан Фу, искренне присягнул на верность.» — он поднялся: «Мой господин дорожит жизнью каждого солдата. Однажды он предупредил меня, чтобы я не терял благоговения перед жизнью. Если на этот раз я смогу использовать свою собственную жизнь, чтобы обменять ее на жизни сотен тысяч солдат Царства Цзинь, уменьшив кровопролитие, то чего мне, Чжан Фу, следует бояться?»

Он расправил рукава, поднялся на ноги и вышел за дверь.

Вдовствующая Императрица Цюаньжунов сидела на троне в своем дворце.

Она схватила письмо, которое держала в руке, и плотно сжала губы.

В уголках ее рта появились две глубокие носогубные складки, делая ее лицо еще старше.

Это письмо было отправлено Вэй Миншанем после того, как он сбежал из Чжэнчжоу. В письме он объяснил свои беспомощность и горе.

В конце письма он упомянул, что его действия были заранее известны врагу, и он подозревал, что это может быть связано с утечкой информации из Хаоцзина.

Вдовствующая Императрица устало потерла свой лоб: «Я постарела, кажется, я на самом деле постарела.»

Ее племянник Уцзан Пэйчжэнь стоял в зале.

В этот момент он посмотрел на лицо своей тети и осторожно сказал: «Вэй Миншань действительно не осмелился даже вернуться в Хаоцзин? И отчаянно бежал всю дорогу назад, обратно в степи? Если это так сильно обеспокоило мою тетю, этот племянник пошлет кого-нибудь пригласить его вернуться.»

«Ты считаешь, что он вернется?» — Вдовствующая Императрица покачала головой и вздохнула: «Уже слишком поздно. Если я не приглашу его лично, он не сможет вернуться в Хаоцзин по собственной инициативе.»

Генерал Уцзан Пэйчжэнь сказал: «Кстати говоря, наше поражение в этой битве слишком странное.

Я все еще знаю о способности старины Вэя руководить армией. Он повел элитные войска на прорыв посреди ночи. Как люди Цзинь могли так просто остановить его? Эти псы Цзинь, похоже, узнали новость и одновременно бросились в атаку.

Братья Юаньци и Ловэй, которые остались в городе, были застигнуты врасплох и потеряли город.

Разве что среди них был засланный лазутчик и произошла утечка военной информации?»

«Хм, боюсь, что засланный лазутчик — это кто-то совсем рядом с нами.» – сказала Вдовствующая Императрица Уцзан. В ее глазах появился стальной блеск: «Иди, приведи мне этого Чжан Фу.»