Глава 93

Ли Минчжун тщательно припомнил события того дня.

Там не должно было быть никаких изъянов, и все, кто знал об этом, погибли в той битве, думал он.

Он был вассалом семьи Хэлань. Когда он был молод, он всегда следовал за Хэлань Ян-чжи, старым патриархом семьи Хэлань. Позже он последовал за Хэлань Чжэнем, молодым выскочкой из семьи Хэлань, и стал одним из его доверенных адъютантов.

Хэлань Чжэнь приказалему  разместиться в небольшом округе в тридцати километрах к западу от Чжэнчжоу, который был важным форпостом Чжэнчжоу для обороны от Цюаньжунов.

Несколько дней назад он привел нескольких закадычных друзей обратно в город Чжэнчжоу и сообщил Хэлань Чжэню, что они обнаружили признаки предполагаемой деятельности шпионов Цюаньжунов вблизи почтовой станции.

Хэлань Чжэнь нисколько не засомневался и лично приказал сотням солдат последовать за ним на почтовую станцию, чтобы разведать обстановку у противника.

По дороге, Хэлань Чжэнь, как обычно, непринужденно болтал с ним.

Но Ли Минчжун был немного рассеян, его сердце бешено колотилось. Ему было не по себе от того, что должно было произойти.

«Дядя Ли.» – Хэлань Чжэнь внезапно окликнул его.

«Да, в чем дело, генерал?» — Ли Минчжун был поражен.

«Я думаю, что с дорогой впереди что-то не так.»

Хэлан Чжэнь натянул поводья и остановил лошадь.

Он нахмурился, глядя на несколько мрачные заросли впереди.

«Да, там может быть что-то не так. Это наша собственная территория.»

Ли Минчжун подавил сердце, которое подпрыгивало у него к горлу, и заставил себя улыбнуться: «После того, как этот лес будет пройден, генерал может там остановиться. Я уже послал кого-то встретить генерала на другом конце леса.»

Хэлань Чжэнь, как обычно, улыбнулся: «Верно, раз дядя Ли все устроил, мне не о чем беспокоиться.»

В траурном зале, глядя на белые флаги, развевающиеся по всему небу, Ли Минчжун, который опустился на колени и рассказывал, необъяснимо ощутил в своем сердце чувство вины.

Он продолжал говорить тщательно сплетенную и выверенную ложь.

Как он храбро сражался с врагом, как, несмотря на свои серьезные ранения, отчаянно вырвал тело Хэлань Чжэня из рук врага, и красочно расписал процесс совершенно случайного прорыва из окружения, что заставило вздохнуть всех, кто это слышал.

Даже те члены семьи Хэлань, которые пришли в траурный зал с обвязанными вокруг их голов пеньковыми веревками, смотрели на него с благодарностью и слезами на глазах.

Даже патриарх Хэлань Ян-чжи лично поклонился ему, чтобы поблагодарить.

Если бы это было не потому, что правитель все еще сидел там, Хэлань Ян-чжи почти подошел бы, чтобы помочь ему подняться и сказать слова благодарности.

Однако господин сидел перед ним, пристально смотря на него темными глазами, ничего не говорил и долгое время хранил молчание.

Странное молчание господина заставило весь воздух, казалось, сгуститься, неся с собой удушливую тревогу.

Ли Минчжун опустился на колени на землю под пристальным взглядом Чэн Цянье и почувствовал, что у него немного перехватило дыхание.

Холодной поздней осенью у него на спине появился тонкий слой пота.

В это время они сломя голову бросились в ловушку, тщательно расставленную племенем Цюаньжунов.

Натянутые веревки, ловушки и самострелы, выпущенные со всех сторон, не заставили молодого генерала из семьи Хэлань потерять самообладание. Он спокойно приказал хорошо обученным стражникам быстро образовать круг.

Направьте копье на врага и прикрывайте спину другу.

Работайте вместе, чтобы защититься от нападения врага.

У Ли Минчжуна не было другого выбора, кроме как тихо вытащить свой кинжал и подойти к Хэлань Чжэню сзади.

Он сделал это.

В тот момент Хэлань Чжэнь внезапно повернул голову, недоверчиво посмотрел на него и перевел взгляд на кинжал, который он вонзил ему в спину.

Выражение лица умирающего Хэлань Чжэня, казалось, застыло, раскачиваясь взад-вперед перед глазами Ли Минчжуна.

Он запаниковал без всякой причины, почти не в силах прийти в себя.

Ли Минчжун в отчаянии неоднократно повторял себе в своем сердце: успокойся, ты должен быть спокоен, господин ничего не знает, ты не должен раскрывать себя перед господином.

Это не его вина, они не могут винить его за это.