Глава 24
Глава 24
Весь Дун Линь оделся в простые цвета. В соответствии с указом императора, всем, независимо дворянству ли, простым ли крестьянам, было запрещено носить яркое в течение следующих трех месяцев. Одежда, шторы были простыми, и даже яркие символы, способствующие богатству и удаче, было приказано убрать.
Воздух казался тяжелым от ауры смерти.
Двое принцев, двое сыновей императора, были отравлены без шанса на спасение. Они были такими юными, не достигшими и десяти лет. И не могли быть торжественно похоронены на императорском кладбище Дун Линя, их предстояло кремировать согласно традициям Дун Линя, а пепел развеять над рекой, чтобы они могли вернуться в землю.
Чу Бэй Цзе получив плохие новости, спешно повел войска домой. Примерно в пятидесяти милях от столицы их остановила ожидающая фигура министра левого крыла – Сан Таня.
– Стойте! – Видя, что коричневый императорский флаг тихо реет вдалеке, Чу Бэй Цзе поднял руку.
Сотни тысяч изнуренных солдат резко остановились, на их пыльных лицах появилось смущение при виде настороженных лиц императорской гвардии оказавшейся за пределами императорского дворца.
– Указ императора, – Сан Тань держа желтой матерчатый указ, заговорил: – В настоящее время столица скорбит по поводу смерти двух принцев. Враждебные силы, вроде солдат, трудно объяснить, поэтому им не позволено войти в город. Все солдаты и лошади должны остаться за стенами и перейти под управление герцога Фу Лана.
Группа генералов спешилась, молчала и слушала. В их ушах слышались только без эмоциональные, хорошо сформулированные слова Сан Таня.
Закат приближался, все больше искажая тени. Дрожь пробежала по спине Мо Жана, когда он услышал указ, и он тайком посмотрел на Чу Бэй Цзе.
Лицо Чу Бэй Цзе не было ни холодным, ни теплым. Он взял императорский указ двумя руками и встал.
Выражение Сан Таня было сдержанным, а руки спрятаны в рукавах. Мягким тоном он сказал:
– Герцог, наконец, вернулся. Герцог – родной брат императора, поэтому, пожалуйста, попробуйте успокоить его, чтобы император не повредил свое здоровье во время траура. Император велел мне лично сопровождать герцога в город, – он отступил, демонстрируя, что вокруг него было около пятидесяти имперских стражников. Казалось, что после того, как принцев отравили, все слуги императорского дворца были заменены. Он никого не узнавал.
– Герцог… – стоявший рядом с Чу Бэй Цзе Мо Жан, немного понизил голос. – Солдаты на долгое время покинули свои дома, и с нетерпением ждали возвращения. Теперь, когда им запрещено входить, боюсь, кое-кто из них может вызвать беспорядки. Может, я слишком беспокоюсь, но будет плохо, если начнется бой. Что мы должны делать, пожалуйста, скажите нам герцог.
Выражение Сан Таня не изменилось, только прокашлявшись, он сказал Мо Жану:
– Разве командир не слушал, когда я читал императорский указ? Они будут под присмотром герцога Фу Лана.
– Министр, может, Мо Жан беспокоится слишком сильно, но армейские вопросы трудно предсказать. Тут много солдат, если что-то случится…
– Замолкни! – Молчавший до этого Чу Бэй Цзе, внезапно прервал его с низким кашлем.
Мо Жан замолчал и опустил голову.
Сан Тань беспокоился о том, как иметь дело с Мо Жаном, но видя, что Чу Бэй Цзе вдруг заговорил, быстро добавил:
– Уже довольно поздно. Император все еще ждет, так что, пожалуйста, может герцог сесть на лошадь и отправиться со мной в город.
Он приказал кому-то привести лошадь Чу Бэй Цзе.
Чу Бэй Цзе долгое время контролировал военную мощь Дун Линя, и ему не нравилась лесть, поэтому он всегда порицал за нее в лицо. Это заставило многих дворян, как бояться, так и ненавидеть его. Он обычно не боялся их, но случившееся было слишком значимым, ведь двух принцев убили, когда он сражался на границе. Если бы армия не отсутствовала, враг никогда бы не смог воспользоваться появившейся возможностью для убийства. Императору было трудно не подозревать его. Мо Жан был знаком с таким образом мышления и знал, что не должен позволять герцогу идти в одиночку, поэтому сказал:
– Мо Жан и несколько личных слуг будут сопровождать герцога в город.
Но он не ожидал, что это именно то, чего хотел Сан Тань, поэтому тот усмехнулся.
– Прочим личным слугам герцога не нужно сопровождать его и въезжать с ним в город. Император также сказал, что победа почти наверняка осталась за Бэй Мо и позже он лично вознаградит всех присутствующих здесь солдат. Я слышал, что командир Мо Жан тоже заработал большие заслуги в этой войне. Император велел позволить командующему Мо Жану войти в город вместе с герцогом Чжэнь-Бэем. Император лично вознаградит вас.
Улыбка Сан Таня была любезна, но сердца толпы упали. Его слова говорили слишком мало, и было трудно не принимать их близко к сердцу. Их руки двинулись к ножнам, и они повернулись, глядя на Чу Бэй Цзе.
У Чу Бэй Цзе, казалось, возникли большие проблемы с поддержанием прямой осанки. Тонкая улыбка на его губах казалась достаточно острой, чтобы вырезать его силуэт в закате. Он был лишен эмоций. Глядя на великую, далекую столицу, голос Чу Бэй Цзе звучал тихо.
– Сан Тань, у меня есть вопрос.
Холодный голос шокировал Сань Таня. В конце концов, он столкнулся с самым смертоносным человеком среди четырех стран, самым сильным военачальником Дун Линя, который только что вернулся с войны и командовал десятками тысяч людей. Если он произнес бы слово не так, герцог Чжэнь-Бэй мог без труда раздавить его – министра, как муравья. Он не смел встретиться с острым взглядом Чу Бэй Цзе, поэтому опустил голову:
– Пожалуйста, спрашивайте герцог, Сан Тань наверняка ответит, если сможет.
– Вы верите, что я имею какое-то отношение к смерти принцев?
Трудный вопрос для ответа.
Если бы Чу Бэй Цзе спросил:
«Думает ли император, что я имею какое-либо отношение к смерти принцев?» – Тогда Сан Тань мог вести себя как послушный чиновник, ответив, что не может догадаться, о чем думает император, и что он просто чиновник, действующий по его приказу.
Но слова Чу Бэй Цзе были тщательно подобраны, именно так, как боялся Сан Тань. Сказать, что он не знает, было бы вопиющей ложью. Другими словами, было только два возможных варианта, если Сан Тань не хотел оскорбить Чу Бэй Цзе. Правда или ложь.
Конечно, Сан Тань не мог позволить себе обидеть Чу Бэй Цзе, так что правда была совершенно исключена. Это было равносильно позволению мечу Чу Бэй Цзе перерезать его шею. Однако, если бы он сказал:
«Сан Тань абсолютно не верит, что герцог имеет какое-то отношение к смерти принцев», – перед всеми солдатами, а распространенные ими слухи дошли бы до ушей императора, он был бы наказан за сговор, в случае если герцог действительно был виновен. Даже его семья оказалась бы в беде.
В этот момент в его сознание хлынули всевозможные пожелания, и хотя Сан Тань был известен в Дун Лине из-за своего непоколебимого спокойствия, он обильно вспотел. Его лицо побледнело, когда он зазаикался:
– Герцог… это… это…