Глава 32
Уединенная горная резиденция была очень мирной.
Охранники стояли снаружи, в то время как молодые горничные работали внутри, обмен взглядами, когда знакомые лица приветствовали друг друга при случайной встрече. Любовь витала в воздухе.
Хун Цянь, заметив, что Цзуй Цзюй сопровождала Пин Тин, улыбнулась, и выскользнула наружу, чтобы развлечься. Пин Тин и Цзуй Цзюй не возражали.
В эти дни было мало снега, и солнце ярко светило. Его теплые лучи растопили тонкий слой льда и снега на земле. Цзуй Цзюй всегда беспокоилась о том, что Пин Тин поскользнется, поэтому настаивала на том, чтобы сопровождать ее каждый раз, когда та ходила на прогулку.
– Пожалуйста, будьте осторожны, земля скользкая.
Пин Тин остановилась под деревом цветущей сливы, потянувшись, чтобы сорвать бутоны. Она засмеялась:
– Каждый раз, когда я делаю шаг, ты постоянно напоминаешь мне. Если ты так переживаешь, то можешь мне помочь.
Беспомощная, Цзуй Цзюй могла только придвинуться, чтобы помочь Пин Тин с ее задачей, притягивая ветви сливового дерева, позволяя той срывать бутоны.
– Разве вы не хотели поставить их в комнате?
– Нет, – озорно ответила Пин Тин, показывая нахальную улыбку. – Они для готовки.
– Готовки?
Она могла только представить ароматный запах отвара, приготовленного из смеси трав и сливовых бутонов.
Пин Тин весело раскладывала цветочные бутоны и цветы на маленьком блюде, когда начала:
– Я неожиданно вспомнила прочитанное в старинном тексте о медицинских свойствах сливовых цветов. Я планирую смешать эти бутоны с сахаром, солью, вином и зимними овощами и сделать кое-какие закуски в традиционном стиле Гуй Лэ. Когда герцог вернется, мы сможем наслаждаться ими вместе.
Цзуй Цзюй быстро вспомнила:
– Я никогда не слышала о том, как использовать сливы в медицине, поэтому понятия не имею о последствиях. Для герцога это должно быть нормально, но вы должны воздержаться.
– Я знаю, – Пин Тин ответила: – Разве я не следовала твоим рекомендациям по питанию?
Понимая, как далеко забрались ее мысли, и правду в словах Цзуй Цзюй, щеки Пин Тин потемнели от смущения.
– Такой позор, что из-за зимы, цветов очень мало. Как только наступит весна, а затем лето, появится еще больше вариантов, и мы сможем приготовить очень много блюд. Например, существует более пяти способов приготовления блюд из пиона. – Пин Тин продолжала болтать, пока собирала больше бутонов. Через какое-то время она почувствовала себя немного уставшей. Поскольку она сейчас была беременна ребенком Чу Бэй Цзе, она не собиралась рисковать перенапряжением. Пин Тин вручила свою тарелку Цзуй Цзюй, и они вернулись в комнату Пин Тин.
– Уже закат. – Заметила Пин Тин: – Герцог должен был уже получить командный знак.
Она была права только наполовину.
Чу Бэй Цзе уже давно получил командный знак, но ему еще предстояло уехать.
Чу Бэй Цзе охранял покои наложницы Ли. Снаружи он выглядел спокойным и собранным, как всегда, но внутри сильно беспокоился.
На рассвете пятого дня он уже пропустил запланированную дату отъезда.
Он думал о том, как справляется Пин Тин. Она очень хотела вместе отпраздновать день рождения. Он боялся того, насколько ей будет больно из-за нарушенного обещания.
Он не смог бы вынести, если бы заставил тот совершенно запустелый взгляд, снова появиться в ее глазах.
«Составит ли герцог мне компанию? Завтра будет снег. Пожалуйста, позвольте мне сыграть вам какую-нибудь мелодию, чтобы полюбоваться снегопадом».
Раньше она уже была разочарована им.
Но все же ей еще раз предстояло разочароваться.
Его брат, его невестка, наложница Ли, Чу Цзай Жань и все жители никогда не поймут, как ее музыка, ее голос, ее тонкие пальцы, ее бледно-красные губы и ее изящное самообладание были в каждой его мысли. Он жаждал ее присутствия.
Дворец был огромным, но пустым. Там была прекрасная еда и прекрасные красавицы, но это не излечило от чувства тоски.
– Я сделаю все возможное.
Он жаждал обхватить руками ее хрупкую фигуру и любоваться цветущей весной, восковой осенней луной вместе с ней, путешествовать с ней до самого края света, любуясь дарами природы и никогда не расставаться. Он защищал бы ее, не допуская ни малейшего вреда, не позволяя ощутить какую-либо боль.
Тем не менее, он столкнулся с дилеммой. Это было решение, которое либо восстановило, либо разрушило его страну. Как он мог выбрать женщину вместо мира и процветания своих людей, даже если она была единственной женщиной, которую он когда-либо любил? Дни рождения приходят и уходят каждый год несмотря ни на что. Что касается родословной императора Дун Линя… это был последний луч надежды.
Мало кто знал, что посланцы Чу Бэй Цзе, отправленные к Пин Тин, были на самом деле перехвачены императрицей.
Лицо императрицы было бледным от шока, когда она медленно вошла в покои императора и поздоровалась с ним. Она махнула рукой, велев прислуге покинуть зал.
– Моя императрица, почему ты выглядишь такой бледной? – Спросил император, когда они остались одни: – Разве мой брат не остался?
Голова императрицы была украшена жемчужной заколкой с фениксом. С жесткой прямой спиной она медленно села, словно ее мир был полон проблем, и она не знала, с чего начать.
Наконец, успокоив свое стучащее сердце, императрица достала письмо со своего пояса и положила его перед императором, сказав хриплым голосом:
– Оно было только что перехвачено, получатель – герцог Чжэнь-Бэй, я считаю, что император найдет личность отправителя довольно шокирующей.
Император поднял письмо и взглянул на него, прежде чем воскликнуть:
– Генерал Бей-Мо Цзэ Инь? – Императрица казалась очень озабоченной. Прикусив губу, она запинаясь сказала: – Содержимое крайне шокирует, император.
Это было очень длинное письмо, но император не осмеливался упустить ни слова. Он тщательно читал содержимое, прежде чем, наконец, дошел до последней строки – вдохновителем всего был Хэ Ся. Последние слова продолжали звучать в его сознании, насмехаясь над ним. Через какое-то время он, наконец, испустил длинный вздох и посмотрел на выражение лица своей императрицы.
– Что думает моя императрица?
– Я уже приказала людям подтвердить личность отправителя, это действительно почерк Цзэ Иня. А печать также является его личной печатью, ошибки нет.
– Цзэ Инь не должен иметь никакой связи с моим братом, так зачем ему посылать ему письмо?
– Неважно, Цзэ Иню не нужно лгать в своем письме. Открытие заговора между Хэ Ся и императором Бэй Мо, ставит его в ненужную опасность. – Глаза императрицы были наполнены влагой, когда она посмотрела на императора. Она закрыла глаза, будто это защитило бы ее от реальности. Она мучительно вскрикнула: – Хэ Ся… мои бедные дети, это был Хэ Ся…
Не сумев сдержать боли, императрица заплакала на плече императора.
С болезненным выражением в глазах, император медленно поглаживал спину императрицы, чтобы успокоить ту.
– Если это правда, то Бай Пин Тин была невиновна. Мой брат знает об этом?
Императрица всхлипнула и покачала головой. Наконец, сдержав свои эмоции, она спросила:
– Если Бай Пин Тин не убийца, то что нам делать после того, как Хэ Ся похитит ее?
Император хранил молчание.
Он встал, смущенное выражение застыло на его лице. Он отвернулся от императрицы и торжественно заявил:
– Бай Пин Тин не преступница, но это совершенно другая проблема в этой ситуации. Мы делаем это ради жизней бесчисленных солдат, мы обязаны передать ее Хэ Ся. Как члены императорской семьи Дун Линя, мы должны прежде всего делать то, что необходимо нашему народу, независимо от личных желаний.
Императрица с глубоким уважением посмотрела на спину своего мужа. Эти сильные плечи несли на себе вес всей нации.
– Понимаю, – кивнула она. – Независимо от того, невиновна или виновна Бай Пин Тин, мы должны решить этот вопрос с армией, подступившей к нашим границам. Войска Хэ Ся должны добраться до уединенной резиденции Чу Бэй Цзе завтра вечером. Он сосредоточен на защите нерожденного ребенка наложницы Ли. Мы должны убедиться, что он не уйдет.
Поняв, что они должны торговаться с человеком, убившим их детей, императрица ощутила волну отвращения. Но как императрица, как мать нации, как она могла посчитать чувства выше своего долга?
– Кстати, насчёт Наложницы Ли, – начал император наморщив лоб, – вчера вечером императорский доктор сообщил, что она получила шок и состояние ребенка немного…