Том 6. Пролог
Ветер дул яростно, словно намереваясь помучить его.
Дул он с запада, а потому нёс с собой большое количество песка. Рейзус стоял на месте, глубоко надвинув капюшон и придавив свой длинный рукав к носу и рту.
Пред ним раскинулась заброшенная цитадель, тихая как смерть. Через наполненный песком ветер разрушенный город казался мутно-коричневым, и, по правде говоря, в нём не было ни следа жизни. Более двухсот лет назад внешние стены города были разрушены руками мародёров и теперь лежали погребённые в песке, а от множества подожжённых зданий не осталось ничего, кроме обрушившейся основы.
Когда-то этот город именовался Зер Илиас.
Рейзус приспустил капюшон и двинулся вперёд, наблюдая за своим окружением словно змея.
Странно, – подумал он, продвигаясь по пустующей дороге.
Зер Тауран — государство, словно мираж взошедшее на западе континента более двухсот лет назад, а затем как мираж и исчезнувшее. Зердианцы всё ещё тосковали по той эпохе отчасти потому, что гордились прежним величием страны, не уступавшем другим государствам. Правители городов-государств сгорали в желании лично возродить Зер Тауран, продолжая свои кровавые распри.
И даже так…
Столица Зер Таурана, Зер Илиас, находилась в подобном состоянии. Не нашлось никого, кто направил бы свои силы на восстановление города, никого, кто хотя бы посетил его. Огромный город просто оставили на откуп пескам, с годами разрушившим его. «Странным» Рейзус считал мысль о том, что зердианцы словно желали стереть из памяти это место, но при этом неувядающая слава Зер Таурана передавалась среди них из поколения в поколение.
Нескончаемый ветер дул без остановки. А изношенные сапоги Рейзуса скрипели при каждом шаге по песку. Вскоре путь привёл его к широкой лестнице. Она поднималась на холм, на котором, как и здесь, были высечены явные следы жестокого вторжения двухсотлетней давности.
По сторонам от Рейзуса находились опоры полуразрушенных врат. Помимо них рядом валялись камни самых разных размеров, преграждая собой дальнейший путь. И снова никаких признаков жизни. Никаких следов ящериц или змей, ни птиц в небе. Как будто все звуки кроме ветра застыли, опасаясь руин цивилизации, чей город оказался разрушен и разграблен.
Зердианцы тоже испытывают страх, – Рейзус остановился и посмотрел на руины бывшего храма, который с самой высокой точки города прежде возвышался над толпами верующих.
Хозяином храма и тем, кто обладал в этом месте властью, был не король Яш Базган, а священник Бога-Дракона Гарда — маг, знающий, как использовать эфир. Когда-то ходила забавная история о том, как упрекнувший его за властное поведение епископ был на людях превращён в мотылька. А ещё одна о том, как однажды в засушливое лето пришёл к нему фермер с просьбой сократить вдвое десятину урожая, которую он должен был уплатить.
— О, ясно. Так ты желаешь дождя? Раз желаешь, то ты его получишь, — выпячивая грудь, заявил Гарда. Говорили, что начиная со следующего дня и на протяжении целой недели непрерывно шли проливные дожди. Чёрные тучи образовались лишь над угодьями просителя, смыв большую часть его урожая.
Гарда вызывал страх и ужас всего запада. Согласно исследованиям некоторых историков, именно благодаря нему Яш — чужак для зердианцев — сумел создать здесь страну.
После смерти Яша государство обратилось в руины, а во многих его частях вспыхнуло пламя восстания. Сражались не только зердианцы. Пользуясь случаем, дикие пустынные кланы напали с запада и вторглись в Зер Илиас. Тогда Гарда, достигший положения главы магов, своей ужасающей тайной магией сумел защитить столицу, которой так не хватало военной мощи.
— Но не прошло и года, — задвигались потрескавшиеся губы Рейзуса, — нет, наверное, правильнее будет сказать, магия и несколько сотен верующих сумели продержаться почти год.
Зер Илиас был сожжён захватчиками. Всем хорошо было известно, как беспощадно и жестоко люди с кожей цвета песка резали других и разрушали их жилища. Когда же их грубые голоса стали слышны у храма, Гарда произнёс те самые известные в истории западного региона слова:
— Я никогда не отдам когти Бога-Дракона. Ни одному королю иль королеве, ни одному архиепископу, какой бы божественной защитой он ни был наделён. Никогда. Даже если моё тело будет уничтожено, а мой пепел развеется в степях.
В древние времена когти Бога-Дракона служили символом правителя магической династии, и Яш Базган получил их от старейшин кочевников, после чего основал Зер Тауран. Их было два. И потомки дома Базганов унаследовали один, который теперь хранился в Таурии. Однако, второй Гарда оставил в качестве подношения храму, и он до сих пор не был найден.
Несмотря на то, что дикие кланы стащили из храма скульптуры, деньги и другие сокровища, они так и не нашли следов символа правителя. Более того, хоть сотня или даже больше верующих перерезали себе горло в храме, говорят, останков самого Гарды так и не нашли.
И потому даже сейчас зердианцы боялись его имени. Или скорее этот страх укоренился в последующих поколениях. Когда кто-то говорил хоть какую-то критику об эпохе Зер Таурана или Боге-Драконе, то даже посреди шумного банкета найдётся тот, кто прошипит «Тссс» и прижмёт руку ко рту собеседника, чтобы не дать тому договорить. После чего все вознесут молитву Богу-Дракону, чтобы защитить себя от мстительного духа Гарды.
— Гхм, — хрипло произнёс Рейзус и снова взглянул на руины. За эти двести лет никто так и не прикоснулся к ним, но стоит отметить, что изначально они были построены не в эпоху Зер Таурана. В то время Яш Базган откопал в песчаных дюнах старые руины и восстановил их. Потому из-за времени колонны и камни обветшали и больше не могли сохранять облик храма. И вопящие в недовольстве голоса мёртвых были слышны в этом нескончаемом ветре.
Если в храм Зер Илиаса вступит человек без символа правителя, он умрёт от мстительного духа Гарды, да? – Рейзус вспомнил слухи, которые он слышал в деревнях во время своего путешествия.
Говорят, призрак Гарды всё ещё обитает в храме Зер Илиаса, охраняя один из символов правителя в двухсотлетнем ожидании того, кто прибудет сюда с другим «когтем». Ещё говорили, что когда символы вновь соединятся, дух Гарды освободится от Зер Илиаса, и взамен город, которым ныне правит тишина смерти и упадка, восстановится, а принёсший второй символ получит огромную магическую силу.
Рейзус, естественно, не обладал этим символом. Кроме того, хоть он и жил за счёт магии, раньше он не особенно интересовался легендой Гарды.
Так почему же я здесь? – вновь поинтересовался он. Этот вопрос часто приходил к нему за время путешествия.
Его изгнали из собственной страны. Если он когда-нибудь вновь вступит в великое княжество Энде, всё что его ожидает — направленные на него копья солдат и маги «бюро магии», к которым он когда-то принадлежал, нацелившиеся на его жизнь.
Однако, Рейзус не был пессимистичен. Он гордился тем, что своими знаниями об эфире мог заработать на жизнь в любом месте. Однако, мирская слава и деньги его не интересовали. Он желал лишь места, где может посвятить всего себя изучению магии. Подошло бы любое, кроме подобного Энде, ограниченного строгими религиозными заповедями, место.
Может, мне стоит пойти на восток? – когда пришло время покинуть княжество, его несомненно посетила подобная мысль.
На востоке за пределами Рялида и королевства Арион вдоль реки Тида протянулись пустоши, уходящие дальше на северо-восток. Говорят, там находились деревни, в которых подобно Энде и Ариону с древних времён передавались магические технологии. Он думал пойти туда и посвятить оставшееся время изучению.
Но… – он сам не знал, что его захватило. По какой-то причине на следующий день после отъезда из Энде и ночёвки на почтовой станции он не пересекая границу решил пешком пересечь опасные горы Ноузен и отправиться на запад.
Причиной можно считать какое-то смутное предчувствие. Если говорить как маг, то это словно провидение эфира. Проснувшись, он осознал, что желает собственными глазами лицезреть наследие Гарды, о котором слышал из слухов и легенд. И после пересечения Мефиуса и входа на земли Таурана это желание достигло таких размеров, что он больше не мог терпеть.
Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул Энде? Теперь же руины Зер Илиаса, о которых он постоянно мечтал, оказались прямо перед ним. Но никакого восторга не было. Вместо этого сердце словно опустело и ветер эхом отзывался в нём.