Глава 58: Последствия

На следующее утро

Драко проснулся гораздо позже обычного и самое главное — с Гермионой, лежащей у него на груди. Он моргнул, затуманенными от сна глазами, и широко зевнул, отчего его челюсть чуть не заскрипела. Прикрыв веки еще на несколько мгновений, он откинулся на спинку кровати, расслабляясь под телом ведьмы, которая использовала его как подушку, и провел пальцами вверх и вниз по ее позвоночнику, испустив низкий вздох.

Драко не до конца понимал, как оказался в таком положении. Ну, он определенно знал, как физически оказался в этой позе, прошлой ночью они принимали множество разных поз, множество очень приятных поз, и он очень хотел повторить это снова, а потом еще раз и, возможно, еще. В конце концов, ему пришлось пережить период сильной засухи, а Гермиона была такой чувственной. Невозможно было не желать вновь услышать, как она, задыхаясь и нуждаясь в нем, стонет его имя.

Но в целом Драко не совсем понимал, как попал в такую ситуацию. После войны по настоянию родителей он женился на Астории, произвел на свет Скорпиуса, долгие годы жил в браке без любви и изо всех сил старался смыть темные пятна с фамилии Малфой. А затем, семь месяцев назад, благодаря его матери, Гермиона Грейнджер ворвалась в его жизнь, и это событие безвозвратно изменило его.

Если судить по всему, что он знал о ней, о себе и об их общей истории, этой ночи не должно было случиться. Она была Гермионой Грейнджер, книжным червем, всезнайкой из Хогвартса, бесполым ходячим мозгом Золотого Трио. Они не должны были поладить, он не должен был наслаждаться ее обществом, не предполагалось, что она будет такой необыкновенной и потрясающей, что так быстро привяжется к его сыну, будет такой искренней, доброй и милой, а он не должен был так дорожить ею, не настолько сильно, как сейчас. Этого никогда не должно было случиться, но все же они были здесь, в его постели, и сердце Драко сжималось при мысли о будущем.

Теперь уже отрицать свои чувства к ней было невозможно. Он заботился о ней больше, чем о какой-либо другой женщине в своей жизни, за исключением матери. В браке с Асторией он жил без любви и ожидал почти того же от союза с Гермионой, но все вышло иначе. Она вдохнула жизнь и новую энергию в его существование, чего Драко не ожидал. И самое главное, его поражало то, какой она была рядом с ним. Какой расслабленной и спокойной Гермиона стала, это было видно по тому ее отсутствующему выражению лица, когда она погружалась в свои мысли, по тому, как комфортно ей было находиться рядом с ним, настолько, что она не прикрывала свои шрамы, не прятала их от него. Это проявлялось в том, как она улыбалась и смешила Скорпиуса, играя с ним до тех пор, пока у того не сбивалось дыхание, по тому, какой широкой стала ее собственная улыбка.

Это было видно по сонным полуулыбкам, которые он получал от нее за завтраками, по хмурым взглядам, которые Гермиона бросала в него, когда он спорил с ней, просто потому, что мог. Потому что ему нравилось, как наэлектризовывались ее локоны, когда она была раздражена. Мужчине даже казалось, что она, по всей видимости, хранила часть своей магии в своенравном кудрявом облаке, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не прикоснуться к ее волосам всякий раз, когда он видел их в таком состоянии.

Осознание того, что он влюблен в свою жену, наступило медленно и болезненно.

Драко этого не ожидал, но вчера, пока он внимательно слушал инструкции невыразимца, помогавшего ему с проклятием, эта мысль ударила его по голове, как проклятый бладжер. Он находился в Министерстве, получал инструкции по снятию проклятия, потому что в состоянии алкогольного опьянения его жена сказала ему, что ее шрам причиняет ей боль, и он решил, что обязан это исправить.

Драко был эгоистом, всегда, и знал это. Его ответные действия с Терри наглядно это продемонстрировали. Он хотел добиться правосудия, которое считал необходимым, и плевал на последствия этого поступка. Большинство его благожелательных, благотворительных поступков всегда имели под собой подоплеку, он никогда ничего не делал просто так, всегда одерживал верх. Вот почему он был так безжалостен в деловых отношениях и имел соответствующую репутацию. Все так или иначе делалось ради личной выгоды. Но вчера он пошел в Министерство, потому что его жена сказала ему, что иногда ей бывает больно из-за того, что сделала с ней его тетя, и он отправился исправлять это, не задумываясь о том, что это даст лично ему.

Все, чего он хотел, — чтобы она перестала страдать. И только. И осознание этого факта выбило воздух из его груди. Он, Драко Люциус Малфой, неофициально коронованный принц Слизерина, влюбился в саму принцессу Гриффиндора, Гермиону Джин Грейнджер.

И это казалось изначально неправильным не потому, что она была какой-то не такой, а потому, что был недостоин он. Он не заслуживал ее. Она была хорошей, доброй и такой чертовски искренней, а он ее не заслуживал. Война показала ему его семью во всей красе, и Драко считал, что такие люди не заслуживали счастливого конца, они не заслуживали радостных улыбок, смеха или неподдельной доброты. Но какая-то часть его души все же нуждалась в этом, хотела заслужить это право, желала быть достойной ее, он просто понятия не имел, как это сделать.

И теперь он лежал с ней в своей постели, наслаждаясь тем, что она использовала его как подушку, хотя и знал, что ничего из этого не заслужил. Это не должно было ощущаться настолько приятно, но все было именно так. Это не должно было усыпить ту его беспокоящуяся сторону, о существовании которой он даже не подозревал, но это произошло. Этого никогда не должно было случиться, но, несмотря ни на что, это случилось. Он не знал, испытывали ли боги его или, наоборот, сжалились над ним, но большая часть его разума подсказывала ему не подвергать все это слишком глубокому сомнению и просто наслаждаться жизнью.

Так он и сделал, по крайней мере, еще на несколько мгновений.

Через пару минут Драко открыл глаза и взглянул в окно: судя по всему, было около десяти утра, и ему уже нужно было отправляться в офис, чтобы столкнуться с последствиями произошедшего. Терри натворил много дерьма в компании, и Драко знал, что должен быть на месте, чтобы помочь своим сотрудникам разобраться во всем этом. Волшебник посмотрел вниз на Гермиону, и, словно почувствовав, что он собирается пошевелиться, она издала тихий недовольный звук, а ее рука обвилась вокруг него немного крепче. Драко улыбнулся на это движение, но снова попытался встать из-под нее.

— Прекрати двигаться, — немного невнятно пробормотала она сонным голосом. — Спи, — ее рука скользнула ему под спину, крепко удерживая на месте.

Драко не смог удержаться от ответного смешка.

— Мне нужно идти в офис, дорогая, — мягко прошептал он, убирая локоны с ее лица.

Гермиона сморщила личико.

— Спи, Драко, — она уткнулась носом ему в грудь, он покачал головой, улыбка, расцветшая на его лице, была нереальной.

— Мне нужно идти на работу, — ему необходимо было убедиться, что все в порядке, и что авроры не суют свой нос, куда не следует.

— Нет, — ее нижняя губа выпятилась, и она крепко зажмурила глаза.

Драко помолчал мгновение, а затем переместился, аккуратно перекатывая ее на спину, игнорируя ее удивленный возглас.

— Что ж, тогда мы могли бы остаться в постели, — он поцеловал ее, мягко покусывая губы, это быстро превратилось в тягучий сладкий поцелуй, вызвавший у нее счастливый вздох. Но когда Драко провел рукой по ее бедру, Гермиона схватила его за запястье, отстраняясь от его рта.

— Нет, — ее пальцы крепко обхватили его руку, и эти теплые карие глаза наконец открылись. — Мне сейчас и так достаточно больно, — ее щеки слегка покраснели. Драко приподнял бровь. — Я не привыкла к дикому животному сексу. Я почти уверена, что прошлой ночью потянула ногу, — она выглядела недовольной этим, и Драко усмехнулся, наклоняя голову, чтобы еще раз поцеловать ее.

— Дикий животный секс? — он приподнял брови. Гермиона кивнула, ее лицо сморщилось, когда она отпустила его запястье, чтобы потереть свое левое бедро, похоже, оно действительно беспокоило ее.

— Ты слишком изобретателен, — она бросила на него хмурый взгляд, заставивший его усмехнуться, а затем поцеловать уголок ее рта.

— А ты такая чувствительная, — он не мог не подразнить ее, когда румянец залил ее лицо и медленно пополз вниз по шее.

— Ничего подобного, — она чопорно вздернула подбородок, и Драко усмехнулся, снова целуя ее. Ему нужно было в офис, но желание остаться и провести с ней весь день затуманило его голову. Да так, что ему уже трудно было вспомнить, зачем вообще надо было туда идти. Он хотел остаться здесь, с Гермионой в своей постели.

— Еще как, — это вышло хрипло, и ее глаза расширились.

— Та-ак, нет, нет, нет! — она отодвинулась от него. — Я сейчас совершенно серьезна. Я слишком зла на тебя, чтобы ты мог использовать на мне это кипящее сексуальное влечение своим сексуальным голосом.

Драко громко рассмеялся, падая обратно на кровать.

— Ладно. В этот раз я позволю тебе уйти невредимой, — он повернул голову на подушке, встречаясь с ней взглядами. Она смотрела на него с подозрением и прищурившись. — Я могу попросить Мэджи принести тебе обезболивающее зелье, как только спущусь вниз. Если ты хочешь, — теперь Драко был серьезен. Если он был виноват в том, что она потянула мышцу, то хотел убедиться, что это не доставит ей никаких неудобств.

Ее лицо покраснело еще больше, и она, казалось, была готова отчитать его, но сдержалась.

— Пожалуйста? — пропищала она, и это была самая восхитительная вещь, которую Драко когда-либо слышал за всю свою жизнь.

В его груди возникло странное ощущение, словно его сердце таяло.

— Конечно, дорогая, — он сел, и наклонился, чтобы нежно поцеловать ее. Гермиона откликнулась на поцелуй, кончики ее пальцев коснулись его челюсти. Он отстранился совсем чуть-чуть. — Я вернусь позже во второй половине дня.

— Ладно, — она кивнула, и Драко наклонился еще ниже, целуя ее за ухом, наслаждаясь тем, как она затрепетала, и снова отстранился. Он уже встал с кровати и направился в ванную, когда Гермиона откашлялась. Драко оглянулся через плечо и увидел, что она сидит, пристально глядя на него, ее щеки покраснели. Он чуть не выпятил грудь под ее оценивающим взглядом, который она бросила на его голую задницу. — Ты можешь проверить заявки по «Гермес»?

Драко кивнул, восхищаясь видом ее обнаженной груди.

— Да, дорогая.

— И можешь ли ты скорректировать процентные ставки для Скорпус, пока будешь там? — ей, казалось, удалось перевести взгляд с того места, где ее глаза клеймили его задницу, на его лицо.

— Почему, — он слегка нахмурился и полностью обернулся, отчего Гермиона с визгом закрыла глаза руками. Драко громко рассмеялся, испытывая абсолютный восторг от ее смущения. — Дорогая, я отчетливо помню, как прошлой ночью ты облизывала и посасывала каждый дюйм моего тела. Тебе уже поздно смущаться, — это действительно было так, на его теле не было места, к которому бы Гермиона не прикоснулась руками или губами, и то, что теперь она смущалась, было просто очаровательным.

— Заткнись, — проворчала она, но не убрала руки с глаз. — Просто здесь солнце слепит, вот и все, — это оправдание вызвало у него очередную волну смеха. — В любом случае, именно Мэри предложила нам настроить устройства в соответствии с цветами каждой команды и их логотипами, чтобы не возникло путаницы в дни игр. Я хочу, чтобы это предложение было отражено в разработке, и чтобы ей выплачивали десять процентов от заработка, — Гермиона произнесла это так деловито, что Драко рассмеялся.

Она и ее большое гребаное сердце, ему хотелось расцеловать ее до умопомрачения.

— Дорогая, если ты будешь продолжать раздавать проценты, то останешься ни с чем, — он не мог не подразнить ее. Ему нравилось, что она была такой доброй, что она заботилась о людях, что она хотела поступать правильно со всеми, с кем сталкивалась.

— Дело не в деньгах, а в принципе и в том, чтобы люди были вознаграждены за свою работу и идеи, — Гермиона насупилась, а Драко лишь ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Она была вся такая чопорная и корректная, но ее руки все еще были прижаты к глазам.

— Это звучало бы немного лучше, если бы ты не закрывала глаза руками, дорогая, — он усмехнулся, на что она громко фыркнула.

— О, иди на работу, придурок! — Гермиона поерзала на кровати, он услышал, как она выругалась в его адрес, когда он, усмехаясь, направился в ванную.

Она была слишком очаровательна.

***

Придя в компанию, Драко погрузился в хаос.

Люди перебегали с места на место, повсюду летали пергаменты, авроры таскали коробки, и Драко почувствовал, как хаотичная атмосфера, царившая во всем здании, начала давить на него со всех сторон. Но он не винил в этом никого, кроме Терри. Бут поимел многих людей в «Малфой Индастриз», и теперь им приходилось пересматривать все, к чему он когда-либо прикасался, а такого в компании было очень много. Все решения, которые он принимал, должны были быть перепроверены и тщательно изучены.