Глава 445. Ночь(Часть 1)
Два часа спустя мужчина с маленькими глазами, лежавший на больничной койке — тот самый подполковник Сюй Лэ, которого многие прочили в легенды из-за его предполагаемого романа с Национальной любимицей, — наконец очнулся.
В полумраке казармы, на одинокой больничной койке, он открыл глаза. Сначала он был растерян, но мгновенно пришел в себя, и его взгляд стал ясным, как и прежде. Он опустил голову, убедившись, что его тело не потеряло ни одной детали после того последнего взрыва, и камень с души свалился.
Поэтому он с облегчением улыбнулся, показав ровные зубы и ясную, чистую улыбку, на которой не было и следа боевой гари, крови и негативных эмоций.
Потирая слегка распухшие виски, Сюй Лэ взглянул на часы, чтобы сверить время, и начал осматривать окружающую обстановку. Он находился в беспорядочной медицинской палате, где царила тишина, и никого не было рядом.
Его взгляд упал на количество шприцев с препаратами в белой медицинской карточке рядом с кроватью, и он слегка нахмурился.
Анестетик Синяя Трава был новым анестетиком, разработанным Одиннадцатым институтом Федеральной академии наук в шестьдесят первом году Конституционной эры. Он обладал невероятной эффективностью, был безопасен и надежен, и к нему можно было применить все прекрасные слова из телемагазинов.
Однако, как подтверждала та же логика, что и в случае с боевыми машинами, которых федеральная армия произвела всего три штуки, слишком совершенные вещи, естественно, были и слишком дорогими.
— Неужели так много использовали?
Сюй Лэ невольно почесал в затылке, гадая, насколько щедра федеральная армия к раненым, при этом чувствуя легкое сожаление. Затем он смутно вспомнил, что после возвращения в лагерь, на операционном столе, перед тем как боль отступила и его окутало наркотическое забвение, какой-то медицинский офицер, казалось, просил его что-то подписать… Неужели это было уведомление о критическом состоянии? Неужели его раны были намного серьезнее, чем он думал?
Бай Юйлань толкнул дверь и вошел, держа в руке красное змеиное яблоко Западного Леса, с которого капали прозрачные капли воды.
Он протянул яблоко Сюй Лэ, лежавшему на кровати, и тихо, мягко сказал: — Когда взорвался последний снаряд «Волчий Язык», к счастью, скорость твоей нервной реакции была быстрее, чем у других. Ты отбросил Большого Медведя и Дарлин далеко, а сам подпрыгнул… Но все равно получил ранения. Подошвы твоих бронеботинок полностью разрушены, и мышцы голени тоже немного порваны.
Сюй Лэ взял яблоко и откусил кусочек. — Тогда я быстро поправлюсь. Как дела в группе?
— По словам медиков, Седьмой группе на этот раз невероятно повезло. Много раненых, но ни одного погибшего.
Пальцы Сюй Лэ, державшие яблоко, слегка дрогнули, и он беззвучно улыбнулся. Вскоре он почувствовал, что сегодняшний Бай Юйлань чем-то отличается от обычного. Хотя он, как всегда, вел себя мягко и скромно, в его голосе проскальзывало какое-то осеннее раздражение.
Он не совсем понимал почему, да и не хотел об этом думать. Устало закрыв глаза, он начал вспоминать этот внезапный бой, вспоминая спокойствие и слаженность старых бойцов Седьмой группы на лугу, удар пушки Сюн Линьцюаня, точное до ужаса электронное управление Гу Сифэна, и не мог не воскликнуть: — Только сегодня я понял, что Седьмая группа, которую ты собрал, действительно свирепа. Неудивительно, что правительство в свое время поручало вам все грязные делишки.
Бай Юйлань молчал, затем снова молчал, а затем наконец нарушил молчание и очень серьезным тоном сказал Сюй Лэ: — То, что произошло на поле боя сегодня, я не хочу, чтобы повторилось.