Глава 666. Наследие

С немыслимой скоростью Сюй Лэ выбрался из бассейна, вытерся насухо и облачился в новенькую военную форму и ботинки, уже ждавшие его у дверей. Он с тоской подумал о своей гражданской одежде, в которой приехал в Филадельфию, и не мог понять, зачем Военный Бог приготовил для него этот наряд.

Ли Пифу, ссутулившись, направлялся к выходу из двора. Его плечи поникли, словно горы, готовые вот-вот обрушиться. Сюй Лэ поспешил за ним, и его твёрдые армейские ботинки звонко застучали по деревянному настилу.

— Я не хочу быть генералом, — громко крикнул он в спину старику, мельком взглянув на сияющие знаки различия генерал-майора на своих плечах. — Я приехал в Филадельфию совсем не за этим.

— За те заслуги, что у тебя есть перед Федерацией, ты, безусловно, достоин звания генерал-майора. Но когда Министерство обороны запросило моё мнение, я отклонил предложение, — старик, заложив руки за спину, медленно шёл по тихому деревянному коридору. Не оборачиваясь, он негромко добавил: — В конце концов, ты ещё слишком молод. В качестве компенсации я дал тебе форму, чтобы ты мог побаловаться.

Услышав это, Сюй Лэ чуть не споткнулся. Образ Военного Бога в его сознании обрёл ещё большую ясность.

Дойдя до конца коридора, Ли Пифу медленно остановился и выпрямился. Движения его были неторопливы, но исполнены такой мощи, что не оставляли сомнений: словно разрушающаяся от времени и непогоды горная вершина вновь гордо выпрямилась, бросая вызов беспощадным небесам.

— Я уже позвонил судье Хэ Ину.

Сюй Лэ замер, глядя старику в спину. Только теперь он понял, что тот, не проронив ни слова, с самого начала знал о цели его визита и уже всё устроил.

Старик не оборачивался, его руки по-прежнему были заложены за спину. Старческие, с проступившими венами ладони выглядели расслабленно и непринуждённо, но создавалось впечатление, что, сожми он их в кулак, он мог бы обратить в пыль любую звезду во вселенной.

— Исход судебного дела в Западном Лесу должен определяться исключительно законами Федерации. Все, кем бы они ни были, обязаны это уважать. И ты, и я в том числе. Конечно, я должен признать, что порой такие люди, как мы с тобой, обладающие определённой силой, не могут удержаться от соблазна выйти за рамки закона, чтобы вершить скорый суд и расправу, но… это неправильно. Я одобряю твои усилия и настойчивость в том, чтобы привлечь к этому делу старого судью.

— А что до тех дел, о которых ты ещё не успел сказать, — старик обернулся и спокойно посмотрел на него, — военные не должны вмешиваться в политику. Это железный закон. Любой, кто попытается его нарушить, будет сметён на свалку истории.

В душе Сюй Лэ поднялась волна то ли трогательности, то ли потрясения. Он вспомнил слова министра Цзоу, сказанные много лет назад в гостиничном номере: «Армии не позволено иметь собственное мышление, потому что это слишком опасно».

Человек, обладающий ужасающей военной мощью, но при этом с опаской относящийся к этой силе и самостоятельно ищущий способы её контролировать, причём с такой непоколебимой твёрдостью — вот каким должен быть настоящий солдат. Такие люди и были становым хребтом Федерации.

— Большое спасибо за вашу поддержку, — Сюй Лэ отдал воинское приветствие, а затем с ноткой смущения добавил: — Но я не достоин того, чтобы меня ставили в один ряд с вами.

— Не стоит слепо верить старикам, — в морщинах на лице Ли Пифу промелькнула улыбка, немного развеявшая гнетущее ощущение дряхлости. — За всю свою жизнь я не встречал никого сильнее себя, но я всё же состарился, а все стареют, так же как все молодые взрослеют.

— Хуай Цаоши, малыш Фэн, и ты — с какой стороны ни посмотри, вы все достойны того, чтобы вас сравнивали с нами в молодости.

Старик поднял руку и легонько похлопал его по плечу: