Том 16. Глава 5. Между Передом и Задом, И Между Тенью и Небом

Солнце собиралось взойти. Он ненавидел то, как наступает утро каждый день. Было много других вещей, которые он ненавидел. Больше, чем он когда-либо мог сосчитать.

Травяной холм был усыпан белыми камнями. Под тусклым предрассветным небом они, казалось, слабо светились, почти как какие-то грибы.

Он ненавидел эту сцену с тех пор, как впервые увидел её. Было жутко. Тошнотворно. Он просто не мог этого вынести.

Он остановился перед одним белым камнем. На нем была эмблема в виде полумесяца и имя умершего.

Когда он посмотрел на него, на его лице появилась улыбка.

Это было не осознано. Он редко хотел улыбаться. Тем не менее, он был в состоянии улыбаться. Это можно было назвать почти его талантом.

Он ударил ногой по земле.

Снова и снова.

Он вздохнул.

Он взглянул на небо, покрытое облаками.

На первый взгляд они казались неподвижными. Но они двигались. Они никогда не останавливались. Их формы тоже менялись.

Он улыбался, как всегда.

— Такова реальность. — пробормотал он, затем снова опустил глаза на белый камень.

Он прочитал имя.

Сказав его вслух.

Вновь и вновь.

Его улыбка никак не ломалась.

Он поставил правую ногу на камень. Подтянул левую ногу. Сильно прижал к надписи. Надгробие было достаточно большим, чтобы его можно было обхватить руками. Это был просто большой камень, но он не сдвинулся с места.

Он двинул правой ногой.

На надгробии остался след.

Он мог смотреть на это с улыбкой. Не то чтобы это было смешно. Он мог улыбаться, несмотря ни на что. Даже если он не был счастлив, даже если ему не нравилось, он мог улыбаться в любое время и в любом месте.

— Да, я действительно ничего не чувствую.

Он слегка склонил голову набок.

Он ничего не чувствовал.

Было ли это действительно правильным выражением?

— Это нереально.

Он кивнул и пошел дальше.

Он неторопливо прогуливался, проверяя имена на каждом из надгробий.

— Ах, так вот где ты была.

Он остановился.

Он произнес имя на могиле как можно яснее.

Он присел, дотронувшись рукой до камня.

Он кончиком пальца провел вырезанное на нем имя.

Он улыбался.

— Эй, как ты думаешь? Небо кажется таким настоящим, но мои чувства далеки от правды, понимаешь? Всё постепенно становится менее настоящим? Или так было всё время? Я уже не помню. Интересно, на что это было похоже?

Он не ожидал ответа.

Мертвецы не разговаривают. Не чувствуют. Не думают. Кроме того, было сомнительно, существовал ли когда-либо владелец имени, высеченного на могильной плите.

Если бы он разрушил эту могилу до тех пор, пока ничего не осталось, чтобы стереть её полностью, последний след мертвых был бы утерян.

Некоторые люди могут сказать, что их память останется. Однако эта «память» была хрупкой и временной. Если случится что-то важное, люди скоро забудут об этом. Больше ничего не помня.

Очевидно, они могут вспомнить это снова в любой момент, случайно. Но к этому моменту некоторые воспоминания будут отличаться от тех, что были раньше.

Воспоминания были непостоянными, всё время меняющимися отрывками. Они были изменены настроением, эгоцентричной интерпретацией и тем, что происходило вокруг них, постоянно перестраиваясь.

Они были похожи на пузыри.

Красивые пузыри, с радужным отливом.

Они лопаются при прикосновении, поэтому лучше этого не делать.

Кто-то приближался. Он давно их заметил. Он мог обнажить свой меч, Обезглавливатель*. На первый взгляд это был небольшой длинный меч, но он мог изо всех сил ткнуть его в камень, и лезвие не сломалось бы. Это была настоящая реликвия. Но он даже не дотронулся до рукояти.

Кто-то шел. Но кто?

Они шли ползучими шагами, но полностью стереть свое присутствие им не удалось. Из-за этого он имел некоторое представление о том, кто это был. Вот почему он оставил её в покое. Она стояла у него за спиной.

— Бу! — воскликнула она, обнимая его сзади.

На его лице была та же улыбка, что и раньше, он смотрел на надгробие, а не на неё.