Том 8. Глава 6. Две стороны одной монеты
– Необучаемы, – коротко стриженый мужчина в жреческой робе выставил перед собой металлический стержень, который держал в руках.
Орк с разноцветными волосами ударил по стержню своей саблей. Во всяком случае, для Харухиро это выглядело так. Но это не могло быть так. Стриженый мужчина довольно низкоросл, а в орке как минимум метр девяносто. Сильнейшим из двоих должен был быть орк, но ему явно было не под силу разрубить стержень.
Должно быть, это какой-то навык Стриженого: заманить врага, вынудить ударить туда, куда ему надо, и использовать силу противника против него самого.
Стержень в руках Стриженого крутанулся и ударил орка в висок. Но орки выносливы. Даже получив в лицо стержнем из железа – или ещё какого-то тяжёлого металла – орк покачнулся, но не упал. Стриженый был более чем в состоянии нанести ещё удар, но не стал. Он отступил.
– Я сделаю! – из тумана вырвался худой мужчина и напал на орка сзади. Он держал в каждой руке по оружию. А судя по манере нападать сзади, это Вор. Вот только…
– Это всё ты! Причина моих несчастий, причина моих вечных печалей, причина страданий моей души, причина, по которой никто не признаёт моих успехов и причина, по которой у меня нет гарема – ты, ты, ты! – орал он.
Движения Вора, казалось, бросали вызов гибкости человеческого тела. Он двигался быстро, и притом извивался как ненормальный, и выглядело это довольно мерзко. И да, хорошо, конечно, что он повалил орка, и то что он проткнул его насмерть тоже хорошо, но зачем делать это так эмоционально? Тем более что, очевидно, во всём перечисленном орк не виноват. Это же просто вымещение злобы, нет?
Более того, когда орк затих, мужчина медленно поднялся, мокрый от крови своей жертвы, и пробормотал:
– И вновь я согрешил. Господь мой, бог внутри меня, умер!
Бессмыслица. Ну, неважно. Это его дело. Может делать что хочет. Да он, похоже, и не нуждался в одобрениях; Вор, двигаясь всё той же извивающейся походкой, снова скрылся в тумане.
Стриженый, тем временем, повторил приём с металлическим стержнем против следующего орка.
– Согласно плану, Цуга и Саканами продолжат действовать самостоятельно, – объявил Моюги, поправляя очки и стремительно шагая прочь, – Движемся дальше.
То, что Мойра молча последовала за ним было естественно – она же, в конце концов, его демон. Но почему Кроу сказал «Ага» и тоже пошёл с ним? Этот Жрец с короткой стрижкой, Цуга, и странный Вор, Саканами – это же их товарищи, разве нет? Тоже члены команды Тайфун Рокс. А они просто посмотрят со стороны и пойдут прочь словно это не их дело? Не попытаются помочь?
На плечо замешкавшегося Харухиро опустилась огромная рука. Он обернулся. Лысый здоровяк в тёмных очках, Каджита, показывал ему большой палец. Усики Каджиты приподнялись в улыбке.
Что? Что это должно означать?
– …А. Ну ладно, – наконец выдавил Харухиро.
Каджита взвалил свой огромный меч на плечо и пошёл за Кроу. Он шагал непринуждённо, вразвалочку. Как на прогулке.
Наверное, такие люди никогда не сомневаются, не колеблются? Или нет?
Юме потыкала Харухиро в спину.
– Хару-куну и Юме, наверное, тоже пора?
– А… Да.
Она права. Мы должны идти.
Я не перестаю думать об этом, да? Это действительно правильно?
Харухиро чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он будто никак не мог поспеть за остальными. А может, он всегда и был не на своём месте? Чёрт, да соберись уже, думал Харухиро, шагая за Каджитой и Юме.
В их обычной шестёрке ему как-то удавалось вести команду, собирать их в единое целое. Но когда ситуация меняется, вот как сейчас, Харухиро внезапно оказывается ни на что не способен. Всё разваливается при первом же прикосновении, а он не знает, что со всем этим делать.
Почему?.. – задумался он. Что не так? Чего мне не хватает? Что я упускаю?
Напрашивался ответ «всё», но это лишь уход от вопроса. Ответить так значит расписаться в собственной бесполезности. Харухиро чувствовал досаду, и бессильную злобу на себя. Он не желал оставаться таким вечно.
– Юме… Постой, – внезапно сказал Харухиро.
– Фуа?
– Я хочу поговорить с Моюги-саном.
– Някей. Тогда Юме останется с Каджитаном.
Каджита обернулся и молча показал большой палец. Он неразговорчив, и его характер сложно определить, но его присутствие ободряет.
Харухиро побежал вперёд, миновал Каджиту, затем Кроу, и наконец нагнал Мойру. Та резко обернулась и уставилась на Харухиро провалами глаз.
«Не-е-е-е-ет…»
У меня от тебя поджилки трясутся, нервно подумал Харухиро.
Нет, некогда пугаться. Он здесь чтобы учиться. Умолять о советах, или делать что угодно, но впитывать как можно больше опыта.
– Эм, Моюги-сан, это…
– Если это очередной глупый вопрос, то я не отвечу, – впрочем, само то, что Моюги решил предупредить Харухиро, наверное, означает что он на удивление заботлив о других. Или просто любит говорить.
– Я постарался понять сам, но… Ваш план… Обычно стараются собрать все силы воедино, но вы поступаете с точностью до наоборот, – несмело сказал Харухиро, – Может быть, врагов просто слишком много, и вы решили разделиться, чтобы враги тоже разделились, а вы потом могли разгромить их по частям?
– Если бы решал я, то мы никогда не приняли бы настолько тупой план.
– …Я согласен. Пусть мне и пришла в голову эта мысль, но я вряд ли смог бы осуществить её. Слишком опасно.
– Однако, тактика это не какая-то формула, в которую можно подставить переменные и получить результат. Ситуация может меняться постоянно, всегда есть множество вариантов развития событий и, требующих разного подхода. И, разумеется, влекущих за собой разный результат.
Это Харухиро понимал. Даже когда их команда действует отдельно, их тактика зависит от того, с кем они сражаются. Что это за враги. Где происходит схватка. Удастся ли напасть врасплох. Есть ли опасность самим попасть в засаду. Приходится учитывать множество факторов, постоянно менять планы.
– На этот раз вышло так, что положение вынудило вас избрать тот план, который в обычной ситуации вы бы не выбрали?..
– Можно сказать, у нас вовсе нет плана, – сказал Моюги, не отвечая на вопрос Харухиро напрямую. – Мы, конечно, следуем некоторым общим правилам. Вроде, положение вот такое, и если случается вот это, то нужно сделать то-то и то-то. Но даже тут бывают исключения. И в конце концов, когда приходит время принять решение, такие правила это просто ещё один фактор. Как ты думаешь, что такое сила?
– А?
Что за смена темы, подумал Харухиро. Или тут есть какая-то связь?
– Ну, способность победить, наверное. Прозвучит, наверное, банально, но я скажу что-то вроде «Побеждает не тот, кто силён; силён тот, кто побеждает».
– В этом есть истина. Например, я, сильнейший из действующих Рыцарей Ужаса, не обладаю ни выдающейся физической силой, ни какой-то особой предрасположенностью к тёмной магии.
Похоже, Моюги не намерен упускать случая ввернуть про «сильнейшего из действующих Рыцарей Ужаса», подумал Харухиро, кивая.
– Представим, что где-то есть великий воин, способный убить дракона одним щелчком по лбу. Но его можно с лёгкостью одолеть, если отравить или напасть на него во сне. Фактически, есть множество историй о героях, закончивших свою жизнь таким образом. Я знаю, что прав. К сожалению, моя память о нашем родном мире утрачена, так что конкретных примеров я привести не могу. Но, наверное, в здешнем мире таким примером может служить Бессмертный Король?
– Выдающиеся возможности не равны силе, – проговорил Харухиро, – Вы это хотите сказать?
– Ну, иметь их не повредит. Нужно пользоваться всем, что есть под рукой. Но даже пройдя тренировки не все смогут пробежать стометровку быстрее чем за десять секунд, верно? Хотя я сомневаюсь что в этом мире, по крайней мере сейчас, есть способы измерять промежутки времени меньше секунды. Но, я думаю, в нашем родном мире такие способы были.
– Вы всё время как бы невзначай упоминаете наш родной мир…
– Тебя же волнует этот вопрос, нет? Если нет, то ты глупец. Хотя, подозреваю, большинство людей глупцы.
– Не уверен, глупец я или нет, но… Честно говоря, волнует, и даже очень.
– Ну да, ты ведь тоже член Воинов Рассвета. Другого я не ожидал.
«Мы ищем способ вернуться в наш родной мир» – вспомнились Харухиро слова Шимы.
– Сома говорил, что есть признаки, предвещающие возвращение Бессмертного Короля, и клан Воинов Рассвета создан для похода в столицу нежити, в бывшем королевстве Ишмаэл, – сказал Моюги, – Ну, правда это или нет вопрос отдельный, но Бессмертный Король, говорят, покоится там, и, я уверен, однажды снова восстанет. Его проклятье до сих пор действует, в конце концов. И когда это случится, в опасности окажется не только Ортана, но и всё королевство Аравакия. Мы будем вынуждены сражаться за само существование человечества, защищать его собственными жизнями. Я предпочёл бы по возможности устранить проблему до того, как дела примут настолько крутой оборот. А значит, устранить Бессмертного Короля сразу же, как представится возможность. Для этого Сома и собирает силы. По крайней мере, так он говорит.
– Но его истинная цель – вернуться в наш родной мир?
– В какой-то момент, возможно, нам так или иначе придётся иметь дело с Бессмертным Королём, так что официальная цель – не просто прикрытие. Да и я хотел бы стать сильнее. Защитить то, что нужно защитить, добиться того, чего я хочу добиться, и вернуть то что я, несомненно, потерял.
Моюги не коротышка, но и не очень высок. Он выглядит долговязым просто потому, что очень худ. Мускулистым его тоже не назвать. В его движениях не чувствуется ловкости и силы, и, как он сам сказал, у него нет таланта к магии тьмы. Фактически, Харухиро, при желании, вероятно смог бы подкрасться к нему со спины. Вполне возможно, что в плане чистой физической силы, ловкости и даже выносливости Харухиро превосходит Моюги.
Но одолеть его он не сможет. Даже если Харухиро зайдёт ему за спину, нацелясь нанести смертельный удар, Моюги его переиграет. Такое было впечатление.
Для начала, есть Мойра. А ещё, если Харухиро и нацелится нанести удар, Моюги наверняка будет к этому готов, и приготовит контратаку. Зная, что Харухиро превосходит его, Моюги расставит ловушку.
Какую ловушку?
Неизвестно. Даже представить невозможно.
Сможет ли Харухиро уцелеть, если попадёт в неизвестную ему ловушку?
Неизвестно. По спине побежали мурашки. Мысли путались.
Значит, поражение гарантировано.
– Все планируют на шаг вперёд, прежде чем действовать, – произнёс Моюги.
– Значит, вы планируете ещё дальше?
– Я хотел бы иметь возможность сказать, что планирую на сто шагов вперёд, но это просто невозможно. Слишком много вариантов.
– Эм… Тогда, рассчитываете примерно на десять шагов, да, Моюги-сан?
– На три. Я всегда на три шага впереди. Даже для меня, сильнейшего из действующих Рыцарей Ужаса, это предел.
Вроде не так уж много, подумал было Харухиро, но потом к нему пришло осознание. Моюги сказал «всегда». Это значит, что он начинает бой, предвидя ход событий на три шага вперёд, но не только. При каждом событии он должен снова просчитывать всё на три шага вперёд – а значит, Моюги вынужден думать постоянно.
Это, должно быть, тяжело. Выматывающе. Невыносимо.
Нужно ли заходить так далеко, чтобы стать сильнее и победить?
Да. Моюги не гений, не какой-нибудь избранный, так что это лишь необходимый для победы минимум. Иначе ему не стать сильным. Вот, наверное, что он имеет в виду.
В нашем деле поражение зачастую равно смерти. А значит, если Моюги не хочет умереть, он должен постоянно думать, каким бы тяжёлым и выматывающим это не было. Без планирования он сможет какое-то время выпутываться, но рано или поздно удача подведёт его, и тогда – поражение и смерть. А значит, либо это, либо бросать добровольческий корпус.
– Эм, Моюги-сан, – заговорил Харухиро.
– Что?
– Спасибо. Вы мне очень помогли. Я многому научился.
Моюги лишь молча хмыкнул.
Думать. До этого момента Харухиро считал, что тоже думает. Но если бы кто-то спросил его, правда ли он думает, думает, и думает пока не достигает своего предела, он не сможет с чистой совестью ответить «конечно».
Раньше Харухиро казалось, что он старается. Но разве не бывало так, что он говорил себе – я уже обдумал всё как следует?
Во всяком случае, он не заставлял себя напрягать все силы без остатка. Иногда он и правда старался, но в итоге наступал момент, когда Харухиро просто останавливался, решая, что сделал что мог, а дальше будь что будет. Он считал, что этого достаточно, так что, наверное, всё в порядке. Никто ведь не будет жаловаться.
Так что нет ничего удивительного, что от человека, думающего и просчитывающего варианты постоянно, его отделяет такая пропасть.