Глава 11, часть 1.

Холод. Ледяные кинжалы пронзали её кожу, царапали скальп, просачивались в нос и в горло, создавая мерзкое ощущение удушья.

Сакуя пришла в себя, задыхаясь, хрипя и дёргаясь, перед распахнувшимися глазами предстала водянистая пелена. Влага ледяными струйками стекала по шее. Она попыталась стереть воду с глаз, но обнаружила, что запястья связаны над головой. Сердце испуганно забилось. Попытавшись сесть, она поняла, что то же самое сделано с лодыжками — её растянули на длинной скамье.

Непонимание и растущее чувство тревоги охватило её. Где она? Что случилось?!

Сакуя быстро вспомнила последнее, что смогла, — это было незадолго до начала бала. Она рассталась с Шириши, Асуной и Кирито, пожелав им всем удачи после напряжённых дней планирования и подготовки. Им казалось, что они предусмотрели все возможные варианты, но она понимала, что почти наверняка есть десятки, о которых они даже не подумали. Сакуя старалась не думать об этом — и о цене неудачи, пока возвращалась в гостевые покои, чтобы подготовиться к вечеру. Им всем предстояло сыграть свою роль, и, самое главное, — нельзя было открыто демонстрировать свою настороженность.

Она помнила, как дошла до своей двери и вежливо кивнула Ифи, стоявшему на страже у входа. Наряд, подобранный по настоянию Генриетты, уже ждал её, разложенный персоналом дворца. Элегантное тёмно-зелёное платье, над которым Алисия потешалась до тех пор, пока они с Генриеттой не обернули ситуацию против неё, заставив Королеву Кошкодевочек тоже пройти примерку. Она помнила, как Ифи открыл перед ней дверь, как она шагнула внутрь, а потом… Ничего. Даже не чернота, просто… пустота до того момента, когда она очнулась.

Яростно работающий разум замер, когда рядом с ней раздался странный, нечеловеческий звук, низкий и искажённый, как будто кто-то пытался говорить под водой. Затем последовал короткий и мерзкий смешок с явственными нотками безумия.

Сакуя повернула голову в ту сторону… Попыталась. Её телу понадобилось несколько секунд, чтобы отозваться. Она чувствовала головокружение и странную слабость. Попытка согнуть пальцы привела лишь к слабому подёргиванию, а язык казался толстым и тяжёлым, прилипнув к нёбу.

Паралич? По крайней мере, это соответствовало эффектам парализующих зелий и заклинаний, включая проблемы со зрением. Света от одинокого фонаря должно было хватать, чтобы видеть, но её глаза только сейчас начали привыкать.

Комната, которую она смогла разглядеть, была крошечной, — каменная камера с зарешеченным окном и тяжёлой дверью из окованного дерева. Из мебели были только узкая скамья, на которой она лежала, фонарь и стул, стоявший под окном. И только в самом тёмном углу комнаты она увидела смеявшегося.

Лицо скрывал гладкий серебристый шлем, отражавший свет фонаря и составлявший часть великолепных доспехов, которым позавидовало бы большинство фейри, служащих в патруле и Силах Самообороны. И это тоже явно был фейри — никто другой не имел бы доступа к подобному снаряжению. Одна рука лежала на богато украшенной рукояти великолепного меча в ножнах на боку, в другой он держал катану… Её Такэмикадзути[1].

А затем она внезапно осознала, что происходит. Её путы, этот незнакомец, стоящий над ней, бал, убийства, — всё встало на свои места, кусочек за кусочком.

— Что… — прохрипела Сакуя, чувствуя, как в ней нарастают гнев и страх, — …что это значит?

Она снова дёрнулась, чувствуя, как грубый материал пут впивается в запястья. Пока что она смирилась, борьба только усугубит ситуацию, лучше поберечь силы.

Некто в доспехах затрясся, словно продолжая беззвучно смеяться, и медленно шагнул вперёд, на свет. Теперь она могла различить детали его брони. Исключительно хорошая работа. Мифриловая кольчуга проглядывала из-под пластин и ткани, как слой посеребрённого шелка. А меч, который покоился у его бедра, немыслимо показной, напомнил ей о чём-то. Это раздражало её, зудело в мозгу и отвлекало настолько, что она едва не пропустила его первые слова.

Искажённый, почти неразборчивый голос, просто сочащийся злобным восторгом, произнёс:

— Ах-ах. Вам не стоит так сопротивляться. Неужели вы думаете, что я дам вам шанс вырваться? Не тогда, когда вы наконец-то в моём полном распоряжении, Сакуя-сама!

Сильфа быстро моргнула, уставясь на шлем, словно пытаясь каким-то образом определить, кто находится под ним, кому принадлежит этот мерзкий голос. Она сердито покачала головой:

— Отвечай! — потребовала она, в её голосе прорезались гневные ноты. — Кто ты и что это значит?!

— Так решительно! — Он снова безжалостно рассмеялся, стоя над ней и смотря на неё сверху-вниз сквозь щели шлема. Руки потянулись вверх, чтобы взяться за ремешки, расстёгивая их один за другим, как будто это была прелюдия к какому-то грандиозному спектаклю. — Но если вы настаиваете… Как я могу отказать вам?

Медленно, очень медленно шлем поднялся, выпуская зелёные волосы и обнажая жутко обезображенное лицо.

Сакую чуть не стошнило: потёки плоти, похожие на расплавленный воск, безжизненно свисали с одной стороны, глаз запал и стал мутно-белым. Волосы от виска до середины лба были сожжены, а зона изуродованной кожи тянулась по левой стороне шеи до воротника нагрудника, не оставляя сомнений, что повреждения простираются и дальше.

Но правая сторона его лица была девственно чистой и безупречной, всё такой же совершенной, как в тот день, когда она видела его в последний раз, и он с усмешкой предсказывал ей, что не задержится в изгнании. И от её вида тошнило как бы не сильней.

— Сигурд, — сказала Сакуя призраку, упырю, появившемуся перед ней. Внезапно необходимость борьбы стала гораздо более насущной.

Сигурд, некогда возглавлявший армию Сильфов в игровом мире ALO, был одним из ближайших подчинённых Сакуи — и предал её, переметнувшись к Саламандрам. Его поступок едва не стоил Сильфам и союзным им Кайт Ши возможности выполнить Великий Квест и обрести силу неограниченного полёта…

С того дня Сакуя не вспоминала о нём, особенно после того, как Переход забрал их с Земли, преобразовал и перенёс сюда, в Халкегению. Было так много более срочных дел… В сущности, она с удовольствием забыла бы о нём навсегда, — если бы сейчас он не предстал перед ней во плоти.

Падший сильф отвесил насмешливый поклон — действие, в которое он каким-то образом умудрился выразить ещё меньше уважения, чем когда-либо выказывал ей, как лидеру своей фракции.

— К вашим услугам, о высокая и благородная леди Сильвейна. — Он расплылся в улыбке. Меж раздвинутых губ Сакуя могла видеть пожелтевшие и поредевшие зубы на левой стороне его рта. — Хотя, не могу сказать, что титул вам очень подходит.

Она оскалилась:

— А вот тебе очень идёт твоё новое обличье, — огрызнулась сильфа, почти сразу же пожалев об этом.

Ответ был столь же быстрым, сколь и жестоким. Удар пришёлся прямо под правый глаз, заставив её голову мотнуться и, казалось, вышибая звёзды из глаз. Немного придя в себя, она вновь поискала взглядом оппонента.

— Так похоже на вас — говорить такое… — сказал Сигурд, нежно поглаживая пострадавшую часть лица. — Это — маленькое напоминание об этом мире, прощальный дар поэ-изверга, который уничтожил остатки моей жалкой партии в глухих лесах. — Лёгкое пожатие плечами — всё, что он продемонстрировал в память о павших. — Видите ли, в отличие от более удачливых, некоторые из нас имели несчастье очнуться после Перехода в безопасных зонах[2] вдали от городов, поселков или какой-либо помощи.

Были и такие несчастные. Те немногие, кто не сразу понял, что произошло, или не сумел отступить в безопасное место после Перехода. Дальние локации, тёмные глубины Йотунхейма… Никто не мог сказать, скольких они потеряли, можно было лишь приблизительно оценить, основываясь на отчётах высокоуровневых рейдовых отрядов, которые в тот первый день, пошатываясь, всё же сумели добраться до безопасных поселений.

Сигурд, как оказалось, был среди тех несчастных, кто выжил — но не остался невредим.

— Проклятый взгляд, — мрачно догадалась Сакуя.

Редкий и мощный статусный эффект, который могли наложить лишь несколько мобов и заклинаний во всём «Альфхейме». Он проявлялся в виде красных отметин по всей области поражения, вызывая случайные и калечащие статусные повреждения, и снять его можно было только через перерождение[3]. Здесь, в Халкегении, это обернулось чем-то гораздо более ужасным и неизлечимым.

И всё же Сакуя не могла отрицать своего мрачного удовлетворения от того, что Сигурд носит эту метку. Похоже, это наименьшее из наказаний, которые он заслужил.

— Уверяю тебя, Сакуя-тян, это действительно очень больно. — Он повернулся так, что она могла видеть только целую часть лица. — Жаль, что я не могу разделить это с тобой. Но не волнуйся… — Его голос упал до тихого рычания, взгляд его здорового глаза, лихорадочно сверкавшего, как у жестокого ребёнка, который только что нашёл нового зверька, чтобы помучить, пугал. — …Мы постараемся.

— Так вот что это, Сигурд? — прошептала Сакуя. — Месть?

Он выглядел удивлённым, почти оскорблённым.

— О, гораздо, гораздо, гораздо больше, чем месть, — заверил её Сигурд. — Ты слишком мелко мыслишь, Сакуя-тян, — сказал он совершенно будничным тоном, присев рядом с ней и положив Такэмикадзути на колени. — Хотя, признаюсь, я очень сильно хотел твою хорошенькую головку как часть платы за мои услуги.

— «Услуги»? — Медленно в разуме Сакуи начали собираться воедино кусочки. Обрывки разговоров, размытые полуобразы, которые она уловила, когда её несли. Приглушённые голоса, пока она лежала здесь в оцепенении. Она дрожала — и не только от холода. Она знала, что находится в опасности, как только проснулась. Ещё до того момента, как слово «плата» слетело с его губ, Сакуя начала подозревать, как низко пал Сигурд, — и теперь он лишь подтвердил её худшие опасения.

— Будучи советницей некоторых влиятельных лиц, ты же не думаешь, что я устроил это в одиночку? — Он обвёл руками комнату вокруг них, жестом как бы указывая и на пространство за её пределами. — На данный момент я не обладаю такими большими средствами, Сакуя-тян. Вытащить тебя из королевского дворца без их помощи мне было бы не под силу. Уверен, ты вполне осознаёшь, кого я имею в виду.

Это признание эхом отозвалось в её голове. Невозможно. В любое другое время она бы посмеялась над этим, просто отказалась бы в это поверить. Даже зная, на что способны люди, даже видя доказательства… Реконкиста, те самые люди, которые планировали уничтожить все следы фейри Альфхейма в Халкегении. Помимо простого безумия предательства своего рода — неужели Сигурд действительно верил, что Реконкиста пощадит его? А было ли ему до этого дело вообще?

Она попыталась спросить об этом:

— Как… Как…

— Как мы это сделали? — уточнил Сигурд. — Достаточно легко. Помогло плачевное состояние этой страны. Корона не настолько устойчива, как она сама о себе думает. С нужным оборудованием и некоторыми знаниями о дворце похищение нескольких определённых лиц в ночь важного события было почти детской игрой. — Он ухмыльнулся, как будто что-то вспомнив. — Королевская гвардия может быть верна до последнего, но так уж сложилось, что остальная часть этой страны до краёв наполнена коррупцией и дворянами, мечтающими узурпировать власть для себя. В самом деле — лучших условий для работы я и не мог бы пожелать.

Сигурд взял Такэмикадзути в обе руки, частично снял ножны, чтобы полюбоваться лезвием. Даже в этом тёмном месте клинок блестел в свете фонаря.

— Конечно, нужно было ещё разобраться с твоей охраной. Но это было достаточно легко устроить… — ещё одна мрачная усмешка. — Ты действительно плохо разбираешься в людях, Сакуя-тян.

И что это значит? Она покачала головой.

— Как ты мог предать нас? Мы же твой собственный народ, Сигурд…

— Ты выгнала меня, Сакуя. — В его здоровом глазу появился убийственный блеск. — Ты бросила меня на съедение волкам. И, признайся, ты бы никогда не позволила мне вернуться.

На тот же пост — нет, это правда. Но Переход многое изменил. Теперь дело было не в их мелком соперничестве и воображаемых войнах. И уж точно не дело потакать своим старым обидам и продолжать прежние безобразия, что осознали даже худшие тролли и ганкеры, кроме, разве что Резчика Джека. Если бы перед ней появился Сигурд — она помогла бы ему, как и всем прочим. Но сейчас, видя его жалкое состояние, она поняла, что уже слишком поздно говорить об этом. Возможно, это всегда было слишком поздно.