Глава 13, часть 1.

Было раннее утро — и на этот раз альбионское лето решило начать день без тумана. Жителю континента оно показалось бы свежим и ясным, как первый день весны. Солнечные лучи косо падали на холмы и сочными полосами ложились на поля и тенистые островки леса за деревней Меддланд на реке Ри.

Впрочем, даже слово «деревня» могло бы показаться преувеличением, если бы не мелководная, но судоходная река, которая соединяла её с крупными торговыми городами на востоке. Деревня представляла из себя кучку маленьких домиков, сгрудившихся вокруг церкви и причала для барж с прилегающими к нему солидными складами и зернохранилищами, которые обслуживали окрестные посёлки и поля и были причиной большей части движения по окрестным дорогам. И именно эти два сооружения оправдали включение Меддланда в карты Альбиона в виде точки, зажатой между горой и изгибом реки.

И именно этого оказалось как раз достаточно, чтобы выставить заставы у церкви и на переправе через реку, просеивавшие вялое утреннее движение ленивыми взглядами стражников.

Это была не городская стража, такая, как защищавшие Кингстон или Саксен-Готу, и не люди лорда-протектора, что следили за порядком в Лондиниуме. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что это была и не Национальная Армия. Так, всего лишь горстка наёмников, когда-то назначенных на этот отдалённый пост, постепенно они пополнились местными новобранцами, а затем на деревню в значительной мере махнули рукой. Сейчас тут находились мальчишки, которых ещё не забрали в армию, и старики, которые ещё могли стоять и достаточно хорошо стрелять. Их мундиры были простыми и потёртыми, клинки в их руках были не слишком острыми, а мушкеты — довольно древними.

Неважно. Они знали, что были достаточно хороши. Достаточно хороши для всего, что могло случиться в этом медвежьем углу. У большинства из них не было особой подготовки, как и настоящего опыта, — но дюжина простолюдинов с мушкетами, достаточно сообразительных, чтобы сформировать огневой строй, более чем способны справиться с любым одиноким бродячим орком. И маги — трое местных парнишек, сыновья кузнецов и аптекарей.

Да ещё сержант — ветеран восстания восемнадцать лет назад. Сержант Адам Флит, седеющий серьёзный мужик, всё ещё довольно боевитый и, несмотря на свой живот, достаточно подвижный, чтобы залезать в проезжающие телеги для осмотра содержимого, а затем ставить маленькую алхимическую печать на подорожные.

— Ладно. Давай вперёд! — Сержант помахал печатью и вернул её в маленький мешочек на поясе, тот самый, который сделала для него старая вдова, помогавшая церковному священнику, пока младшие поднимали шлагбаум моста, пропуская фургон с зерном.

Всё было в порядке, настолько, что он слегка зевнул, когда спрыгнул в дорожную грязь, привычно согнув колени, чтобы смягчить приземление. Но Флинта вполне устроило, если бы это осталось неизменным. Он слышал о том, что происходило дальше на восток вдоль побережья — и, в последнее время, в Саксен-Готе — и ему это не очень нравилось.

Всё было в точности так, как говорили младшие ребята и те, что постарше. Флит был ветераном и, нюхнув пороха и крови, совершенно этим не проникся. В большом городе было высокое жалованье и свои удовольствия, а на флоте — авантюры и приключения, но если на этом забытом маленьком посту никогда не произойдёт ничего интересного — он точно не будет возражать.

И ничего интересного не происходило все последние дни, и именно этого сержант Флит ожидал и сегодня. В некотором смысле, ничего интересного по-прежнему не происходило, просто приятное однообразие несколько разбивала следующая повозка в очереди.

Запряжённый двумя маленькими гнедыми лошадками, не похожими от более крепких тягловых крестьянских коняг, фургон тоже отличался — изящное сооружение из лакированного дерева, почти до отказа заполненное белоснежными цветами, так, что могло показаться, что только цветы и были его грузом. Правил им юноша, на вид недостаточно взрослый, чтобы бриться, блестящие зелёные глаза подозрительно смотрели из-под чёрной копны волос, а рядом с ним… Сержант позволил своему взгляду задержаться.

Поистине величественная молодая леди с волосами цвета мха, глазами и чертами лица, говорившими — он мог бы поспорить на своего первенца — о благородной родословной. Женщина, похоже, заметила его пристальный взгляд и повернула голову:

— Прошу прощения?

На мгновение Флит почувствовал себя на пару десятков лет моложе, когда он, ещё новобранец, стоял в строю, что соизволил проинспектировать лорд Саксен-Готы лично. Рядом с лордом стояла женщина и молилась за то, чтобы всё они вернулись живыми к своим семьям и любимым. Она была прекрасна, так прекрасна, что он помнил её и сейчас. Смерть унесла и её, и её супруга — и сейчас Адам словно увидел привидение.

Затем он моргнул — и чары рассеялись, он вернулся в настоящее, тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей о невозможных вещах.

— Гхм. Точно. — Сержант махнул своим людям, чтобы они заняли позиции перед повозкой. — Документы! Где ваши документы?

Парень с поводьями ощетинился, как амбарный кот, женщина сунула руку под плащ и достала конверт, который, удовлетворённо изучив, передала в руки сержанту.

Беспокойство Флита исчезло, как только он потёр бумагу между пальцами. Через его руки прошло достаточно документов, чтобы он мог сходу определить высокое качество бумаги — уже одно это почти гарантировало подлинность. Затем он проверил печать и одобрительно прищёлкнул языком, когда цвет чернил изменился с зелёного на правильный оттенок фиолетового. Казалось, всё было в порядке… Но кое что, всё-таки, выделялось:

— Здесь сказано, что вы выехали из Шелтона лишь вчера?

Шелтон был последним торговым городом на их пути, недалеко — но по плохо ухоженным грунтовым дорогам это заняло бы больше дня.

Юноша по-прежнему молчал, позволяя говорить своей спутнице:

— Да, сэр. У нас срочное дело — до послезавтра доставить ценный груз в поместье Кирколл.

— Ценный, говорите? — Сержант перечитал строки. Дата выдачи разрешений, пункт отправления… и назначения — Кирколл, как и сказала женщина, разрешение на перевозку и… описание груза. Глаза сержанта замерли на последнем, прочитав дважды, прежде чем он тяжело вздохнул.

— Да… — Флит махнул одному из молодых, стоявшему ближе. — Прошу прощения, мисс, но мы обязаны проверить.

Кучер скривил губы:

— Это действительно необходимо?

Первые слова, которые он произнёс, резким и ломким голосом.

— Не от меня зависит, пацан. Нам спустили указание о повышении бдительности. — Флит помолчал. — Не бойсь, мы проявим должное уважение.

Затем он обошёл фургон сзади и забрался на задний борт, откуда смог заглянуть поверх цветов и хорошенько рассмотреть сам груз — немалого размера ящик. С помощью своих людей он поднял крышку и обнаружил ещё один «ящик» — куда более богато украшенный. Сопровождающая «груз» без понуканий достала ключи.

Флит подождал, пока повернутся замки и откроется крышка, явив содержимое. Сержант позволил своим глазам оценить это — а затем ещё раз печально вздохнул. Никто, абсолютно никто не должен радоваться смерти, тем более смерти женщины, тем более такой юной, что едва достигла свадебного возраста, и такой красивой, что даже его старое сердце заболело.

С закрытыми глазами она была похожа на что-то из старых историй. Льняные волосы расчёсаны и смазаны маслом до блеска, а тонкие черты лица, словно выдутые из стекла, наполовину скрыты под полупрозрачной вуалью. Бескровная кожа, тронутая румянами, губы болезненно бледные, в подобающе простом и белоснежном платье. Она словно спала на ложе из цветов, таких же белых и прекрасных, как её погребальные покровы, несомненно, под действием соответствующей сохраняющей магии. Командовавший заставой лейтенант, которого суматоха вокруг повозки заставила выбраться из уютного тенька под деревьями, помахав жезлом, подтвердил наличие чар.

— Она из семьи Кирколл. Дочь младшей сестры, вроде бы, — сказала зеленоволосая женщина, значившаяся в документах как «мисс Лафорж». — Несчастья последнего времени коснулись всех сословий и, конечно, смерть для Кирколлов — это очень большое бедствие, их семье и так досталось.

— Да. — Флит кивнул и посмотрел на лейтенанта. Он знал, что говорится в приказе, — но всяко лучше прикрыть тыл прямым приказом офицера, прежде чем прикасаться к юной покойнице. Тот кивнул:

— Прошу прощения, мисс, но мы не можем быть слишком осторожны.

Сержант перекрестился, прежде чем сунуть руку в гроб, чтобы пощупать пульс и проверить дыхание. Разумеется — ничего, ни признаков жизни, ни признаков смерти. Ни намёка на гниль, ни запаха разложения — только сладость цветов.

Остальная проверка прошла быстро — приподняли гроб, чтобы убедиться, что под ним ничего не спрятано, заглянули под повозку и обыскали двух сопровождающих. Парню это совсем не понравилось, он резко дёрнулся — что явно объяснялось повязкой под курткой, намотанной так, как бывает при сломанных рёбрах. Всё было в порядке… Ну, кроме их скорости.

— Добраться до поместья Кирколл до послезавтра… — Лейтенант потёр подбородок. — Вам придётся здорово постараться.

— Учитывая их богатство и потери, которые они понесли во время кампании против старого тирана… — мисс истово перекрестилась. — Семья пережила достаточно трагедий, и наш клятвенный долг состоит в том, чтобы они проводили свою дочь как можно скорее.

Лейтенант искренне кивнул, прошептав небольшую молитву Основателю за упокой души усопшей.

— Сержант, всё остальное в порядке?

— Да, сэр.

— Никаких проблем?

— Нет, сэр.

— Тогда пусть едут.

— Есть, сэр!

Флит свистнул парням у бревна, давая им знак пропустить экипаж. Такая пустая трата времени.

Что же, это была трагедия — но он не стал долго думать об этом, вперёд вышли следующие путешественники — группа чумазых детишек во главе с молодой пепельно-бледной девушкой, всё ещё прекрасной, несмотря на свежий шрам от ожога, который тянулся от её виска из-под локонов чёрных волос до угла глаза, а затем вниз к линии подбородка и дальше вдоль шеи. Её осанка была прямой, выражение лица отсутствующим, по-видимому, создавая настроение для всей этой несчастной компании.

Сержант внимательно оглядел их всех — глазёнки светились беспокойством, печалью и страхом. Ну вот что за день? Мало ему было гроба — ещё и вот этих проверять?! Но Флит был ветераном — и у него была своя работа и свой маленький сонный пост.

— Документы. Пожалуйста.

***

Когда Тифа попыталась открыть глаза — свет вонзился в них подобно гвоздю, достав до самого мозга. Головную боль, которая гремела у неё в висках, не облегчали ни неустойчивое покачивание, ни непредсказуемые ухабы на неровной дороге, вместо этого вызывая сильнейшую тошноту. Её бы и стошнило — но, к счастью, оказалось просто нечем.

— Мммм…

Она чувствовала, что умирает. По настоящему умирает. Было ли это и вправду похоже на настоящую смерть? Может, спросить у Шиори?

— Тифа. Тифа? Ты просыпаешься? Хорошо, я так и думала, что это будет примерно сейчас.

— Мммм! — Голова была словно набита ватой, и отчаянно желала, чтобы кто-нибудь погасил солнце. У сестры были другие планы — крышка гроба была поднята, и эльфийка, переодетая в труп, предстала перед ясным голубым и очень ярким небом. — Ууууф… Сестра…

Тифании удалось приоткрыть один глаз и разглядеть размытые очертания… Матильды? Разве они не могли просто оставить её в покое здесь? Где-нибудь до вечера?

— Ох, чёрт возьми, — обычно успокаивающий голос Матильды сейчас скрипуче ввинчивался в уши. — Бассо упоминал об этом. Подожди, Тифа, я принесу тебе воды. Это должно помочь… Хоть немного.

Всё, что смогла Тифания, — это простонать в ответ, а затем прикрыть глаза, ожидая, пока сестра поможет ей подняться.

Чья-то рука обняла её за плечи — и она села прямо на чудесном прохладном ветру, в то время как горлышко фляги ткнулось в губы.

— Ну вот, пей. Лучше?

Тифа судорожно глотала, чувствуя, как прохлада смывает боль в затылке.

— Да…

Было удивительно, как свежий воздух и немного воды смогли так чудесно изменить её состояние, но она быстро почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы открыть глаза и осмотреть окрестности. Интересно, как долго её заставили спать? Солнце было довольно низко — утро? Ох, но сейчас они ехали на север — а это означало, что солнце было на западе, и то, что поначалу показалось утром, на самом деле было началом вечера.

— Эффект рассчитан на сутки. Ты не съела ни крошки еды и не выпила ни капли воды со вчерашнего вечера. Учитывая последствия зелья — вполне естественно, что ты будешь чувствовать себя ужасно. — Поддерживающая рука сестры притянула её в полуобъятие. — Мы закончили с заставами, пока не доберёмся до безопасного убежища, так что ты просто отдохни пока.

Отдых… Да… Кто бы мог подумать, что быть мёртвой будет так утомительно? Поэтому она отдыхала, положив голову на плечо Матильды, отдыхала — и смотрела на проплывающую мимо сельскую местность.

— Оно… всё такое… большое…

Слишком большое. Слишком просторное. Она не могла вспомнить, когда в последний раз могла видеть так далеко. И не совсем приятное ощущение того, что небо над головой такое открытое. Это вызывало у неё пугающее ощущение обнажённости. Может быть, это пройдёт со временем? Она не знала.

— Ты очень долго спала, старшая сестра, — сказала Мэгги. — Ты пропустила обед, и мы уже начали беспокоиться, что ты останешься и без ужина.

Старшая девочка сидела с другими детьми в задней части повозки, её лицо было странно чумазым. С чего бы, если они не работали? Она же заставила всех умыться перед уходом?

— Но мы оставили тебе немного сухарей, — гордо объявил Морис, роясь в своём дорожном мешке. — Вот!

Эльфийка посмотрела на свёрток — большой в руках маленького мальчика, но такой маленький в её собственных… Но в этот момент она была бы рада любой еде.

— Ох, Морис… Спасибо. Всем.

Она кивнула другим детям и попросила сестру помочь ей высунуться из гроба, чтобы она смогла взглянуть на старших мальчиков, идущих рядом с повозкой. Все они выглядели хорошо — если не считать ещё более грязных лиц. Матильда настаивала, что это была маскировка. Совсем другого рода, чем та, к которой Тифания привыкла в лесу.

— Это помогло проходить заставы, — объяснила сестра, пока Тифания ела. Сухари были каменно твёрдыми и могли храниться месяцами, но если запивать водой — то ничего, а Матильда даже оставила ей яблоко. — Стражники мало обращают внимания на детишек, да и пара подростков с охотничьими луками не вызвала подозрений. Мне неприятно это признавать, но… мисс Салем и мисс Селена, несомненно, очень помогли.

Сестра мотнула головой в сторону последней пассажирки повозки.

Тифания была счастлива — она действительно была счастлива, что товарищи Шиори пережили свое испытание и смогли воссоединиться друг с другом. Должно быть, они думали, что потеряли друг друга, пока Шиори не нашла их. Но в то же время их воссоединение оказалось не таким тёплым, как она ожидала. Будничное, почти холодное, Шиори едва удосужилась поздороваться!

Может быть, у фейри просто такие обычаи, и ей просто показалось, что это грубо?

Мисс Селена заметила её пристальный взгляд и кивнула в ответ, но в остальном казалась погружённой в свои мысли. Хотя она не показывала свою форму фейри — её человеческая личина принадлежала красивой черноволосой женщиной с такой бледной кожей и зёлеными глазами, что могла бы быть сестрой Матильды… В смысле — кровной сестрой. Если книги Тифании были верны — она, вероятно, была «привлекательной». Но её красота была испорчена — по всей одной стороне лица гладкая кожа уступила место грубым шрамам — напоминаниям об ужасных неумело залеченных ожогах, последствиях её собственного побега из Саксен-Готы.