Меланхолия сердца. Часть II.

Прим. переводчика: Это может показаться странным, но Кирию и Шоичи в диалоге действительно меняют «уровни общения», это выражается в хонорификах и вообще… Так что то, что они постоянно скачут с «вы» на «ты» и обратно — скорее фича, а не баг. Просто помните, что в оригинангле грамматической разницы между «вы» и «ты» нет вообще, а в японском… Там всё выражается куда сложней, теми же хонорификами.

___________________________________________

Её звали Такеда Муцуми — и для четырнадцатилетнего Шоичи Сайто она была самой красивой девушкой в мире. Тёмные глаза и длинные чёрные как смоль волосы, бледное лицо цвета полной луны и тонкие персиковые губы. Когда она улыбалась — её улыбка словно освещала всё вокруг.

А она всегда улыбалась. Сияние, которое почти ослепляло.

Он не сказал бы, что это была любовь с первого взгляда, — он никогда особо не верил в такие сказки. Это больше было похоже на благоговейный трепет и застенчивое восхищение тем, что кто-то вроде неё уделил кому-то вроде него несколько минут…

Но к тому времени, когда они оба окончили среднюю школу, это первое увлечение переросло во что-то гораздо более сильное — и взаимное. Шестьдесят два года спустя Сайто всё ещё не мог понять, как такая потрясающая девушка, как Муцуми, умудрилась влюбиться в такого обычного человека, как он. Но она это сделала — и за это он был бесконечно благодарен.

Если бы только… Если бы только он не растратил всё впустую.

Они поженились молодыми, возможно, ещё до того, как действительно были готовы, — и из-за этого жизнь для них не всегда была легкой. Переезд в город, чтобы он мог поступить в университет, им обоим приходилось работать, чтобы оплатить жильё и еду. Долгие поездки на работу отнимали у них время друг для друга, они почти не сталкивались дома, кроме поздней ночи.

Ситуация только осложнилась, когда он сдал экзамены и стал практикующим врачом. К тому времени Муцуми была беременна их первым ребенком, их старшим сыном Такео — и Сайто усердно трудился, обеспечивая их, пока супруга заботилась о ребёнке и доме.

Она так гордилась им, когда его повысили до начальника отдела — а затем сделали членом правления в столь молодом возрасте. Муцуми была занята их дочерью Кио, а потом их младшим сыном Эйбом — и время, которое у них было для себя, сократилось почти до нуля.

Он знал, что Муцуми никогда не была недовольна своей жизнью. Их дети были её радостью — и то немногое время, которое они находили друг для друга, стало ещё более драгоценным из-за его нехватки. Несмотря на это, он всегда чувствовал, что мог бы сделать больше.

Муцуми просто дразнила, снова и снова повторяя, что нет ничего постыдного в том, чтобы усердно трудиться, заботясь о своей семье. Они были командой, они должны были прикрывать друг друга — так говорила она. И позже будет время.

Будет время, когда он закончит школу, — так она пообещала, когда они лежали в постели одной жаркой летней ночью.

Потом, позже, это будет после того, как он утвердится как врач, — так сказала ему она, подавая ужин в их новой квартире.

После того, как он стал главой отдела, она настаивала, поглаживая свой раздутый живот, что они оба должны быть благодарны за то, что она и их будущий ребёнок будут в хороших руках под присмотром одного из лучших друзей и коллег Шоичи.

После того, как он устроился в правлении…

После того, как он ввёл новых сотрудников в курс дела…

Когда её тёмные волосы начали седеть, и на лице появились гусиные лапки и морщинки от смеха…

Тогда Муцуми казалась ему столь же красивой, как и в юности, — но Сайто начал беспокоиться, что, несмотря на заверения его жены, у них не будет достаточно времени…

А потом всё кончилось.

В конце концов её сердце не выдержало.

Первые признаки появились после рождения их младшего сына — и Шоичи сделал всё правильно. Он поместил Муцуми под наблюдение, кардиологи изучили результаты, сделали выводы и назначили соответствующее лечение. Сайто уговаривал свою жену немного отдохнуть — Такео и Кио уже были подростками, а Эйб наконец-то пошёл в школу. Она заслужила отдых. Но она просто улыбнулась и сказала, чтобы он не беспокоился за неё.

«Она никогда не слушала…»

В тот день доктор Шоичи рано вернулся домой, намереваясь удивить её, — но дом был пустым. Отсутствие жены и детей сразу сказало ему, что что-то не так, — и прошло совсем немного времени, прежде чем ему позвонили из его собственной больницы.

Он помчался обратно так быстро, как только мог, — но к тому времени уже начался вечерний час пик. Когда он добрался до отделения неотложной помощи — её уже не стало.

Врач только что закончил, когда он прибыл, на его глазах были слёзы. Он был молод, талантлив — и ещё не привык к тому, что порой пациенты умирают, несмотря на все твои усилия. Сайто выслушал извинения, произнесённые дрожащим голосом.

Тем утром он вышел через дверь, нежно поцеловав Муцуми в щёку, ни на секунду не задумавшись о том, что её может уже не быть, когда он вернётся. И если бы он не ушёл раньше — может быть, по крайней мере, у него был бы шанс попрощаться. Может быть, он мог бы что-то сделать, если бы был там… Умом он понимал, что это неправда, — но его сердце не верило разуму.

Может быть, если бы он просто уделил немного больше времени…

Затем Сайто положил руку на плечо младшего коллеги, сказал, что тот сделал всё, что мог, и поблагодарил его за работу.

Он не хотел видеть тело — пока нет, он сказал себе, что сначала найдёт детей, что он вовсе не убегает… Ему почти удалось поверить в эту ложь — прежде, чем он столкнулся лицом к лицу с сыновьями и дочерью, и ему пришлось объяснять им, что их мать не вернётся домой.

В конце того года, в их годовщину, Сайто тихо ушёл из правления больницы, похоронив свое горе в работе, — а когда это становилось слишком невыносимым, то, словно наказывая себя, он утешал умирающих и их ближайших родственников. Он работал до тех пор, пока не забыл, откуда он пришёл и куда идёт. Работал до тех пор, пока не уставал настолько, что уже не видел снов, — он не мог видеть её во сне только для того, чтобы проснуться и узнать, что она действительно ушла.

Если бы его коллеги не беспокоились за своего бывшего начальника отдела — он, возможно, продолжал бы идти по этому пути, пока не загнал себя в могилу. Вместо этого однажды его начальник, который когда-то был его подчинённым, отвёл его в сторону и любезно попросил переосмыслить то, что он делает.

Сайто честно сказал ему, что не знает, чем ещё себя занять.

У него был опыт, авторитет и страсть к медицине. «Почему бы вам не заняться преподаванием?» — говорили ему.

«Преподаванием?»

Да, преподаванием. Уйти от той жизни, которой он жил. Избавиться от привычек, которые продолжали бередить старые раны. Если бы он пошёл преподавать — он мог бы перестать напоминать себе о том, что произошло, дистанцироваться от боли. И, самое главное, это дало бы ему немного больше времени, чтобы проводить его со своими детьми.

Детьми, которых, как он внезапно понял, он едва знал, несмотря на то, что любил их всем сердцем. Прошёл год, прежде чем он действительно смог встретиться с ними лицом к лицу и быть рядом с ними, — как и должен был с того момента, как умерла их мать. Чувство вины за свою неудачу стало последней каплей — и он снова обратил внимание на свою семью.

И вот он последовал совету своих коллег. Они остались в их доме — но его ежедневные поездки на работу стали приводить его в университет, на этот раз в качестве профессора в учебной больнице. Работа была почти такой же — но смена лиц и темпа, наконец, начала разрушать старые привычки. И за то время, которое он выиграл, он наконец-то смог встретиться со своими детьми, казалось — впервые, и обнаружил, как много он упускал все эти годы.

Навёрстывание упущенного, безусловно, притупило боль, похоронив её, наконец, под всей радостью, которая всё ещё существовала — и никогда не переставала приходить в его жизнь. Он увидел, как Такео заканчивает медицинскую школу, и впервые подержал на руках внучку — маленькую дёргающуюся малышку, возмущённо визжащую от того, что её передали такому старому чудаку, как он.

Он убедил себя, что счастлив, — да так оно и было. И что ему уже не больно думать о Муцуми — как говорится, время залечило раны.

Но… Если бы это было так — то ему показалось, что всё это время отмоталось назад. Он был благодарен тому, что Кирию быстро пришла, — иначе он мог бы не выдержать.

Как бы то ни было, как только осмотр закончился, он отдал ей свои заметки и оставил её одну заканчивать с картой пациента — ему нужен был глоток свежего воздуха.

Её звали Киригая Юи.

Ей было, по его прикидкам, девять-десять лет, если биология хоть на йоту что-то значила для их фейрийских тел. И, пожалуй, она была самой красивой девочкой, которую он когда-либо видел. Сходство с юной Муцуми потрясало.

Такая же яркая и жизнерадостная, и решительно не боящаяся, что её заставят сесть на смотровой стол, чтобы её тыкали совершенно незнакомые люди, она с любопытством наблюдала, задавая бесконечный поток вопросов сильфу и ундине, пока они занимались работой. Такой наблюдательный и любознательный ребёнок…

Если бы он не знал лучше — то мог бы легко спутать с покойной женой, когда та была ещё девочкой. И, даже зная лучше, — если бы это всё ещё была игра, если бы он всё ещё медленно умирал в постели — он мог бы набраться смелости признаться в любви такой девочке, как Киригая Юи. Главное, чтобы мир не узнал бы об этом, пока он не скончается.

Но это было бы крайне неуместно в этом новом мире, где он не мог просто сбежать под надгробие после такого. К счастью, профессионализм победил.

— Это тоже хорошо. Я бы точно умер, если бы сказал что-то подобное, — пробормотал себе под нос Сайто, прислонившись к подоконнику и глядя со второго этажа на площадь перед госпиталем. Он задавался вопросом — не играет ли с ним судьба? В некотором роде он обманул смерть — так стоило ли удивляться возмездию?

«Ей бы здесь понравилось» — подумал Сайто, глядя на черепичные крыши и кроны бесчисленных деревьев. Она полюбила бы виды, запахи, приключения, полёты…

Позади него открылась дверь.

— Юрудо за ваши мысли, — сказала Кирию, слегка хлопнув его по плечу. — Если вы не возражаете, что я спрашиваю, Шоичи-сенсей. Я предполагаю, что есть причина для такого меланхоличного лица, это на вас не похоже.

— Что? — Сайто моргнул. Он просто предавался воспоминаниям, вот и всё. — О… нет… ничего подобного. Я просто вспомнил… кое о чём.

Кирию была достаточно наблюдательной (и тактичной), чтобы понять, что это было не то, о чём он хотел сейчас говорить. Она сунула ему папку:

— Тут всё, что мы обсуждали с Асуной-сан и Юи-тян. Извините, но кое-что я так и не смогла заполнить.

— Сведения о прошлой жизни… — Шоичи отметил первый блок пустых строк в форме. Не то чтобы кто-то действительно верил, что история болезни их человеческих тел сейчас вообще имеет значение — но для полноты картины больницы собирали столько информации, сколько могли. Кто знает, что в конечном итоге может оказаться ценным для будущего изучения?

Раздел здоровья родителей также был пуст. Совсем неудивительно, учитывая… уникальные обстоятельства.

Слушая слова Киригая Асуны, а затем и повествование самой Киригая Юи о своей природе, рассказанное спокойным, уверенным голосом, Сайто на самом деле не был уверен, что с этим делать.

Выйдя на пенсию, он был в курсе текущих событий, особенно событий в области медицины. Хирургические роботы, которые повышали качество и безопасность медицинских операций, высокоразвитые экспертные системы, которые могли диагностировать пациентов более надёжно, чем врач-человек… Так что он не был полностью растерян, когда были затронуты такие термины, как «самообучающийся алгоритм».

Сначала ему было трудно поверить, что такая яркая личность была продуктом компьютерной программы, но… он обнаружил, что считает это правдой. Лорды фейри верили в это. И вес доказательств в этом мире был на стороне Юи и её матери. Если пикси могли обрести разум — то это относилось и к любому ИИ.

Учитывая удивительную уникальность Юи, даже в этом сумасшедшем мире, Сайто мог понять, почему её приёмные родители хотели, чтобы о природе их дочери знали только те, кому они могли доверять, — особенно с учётом появившихся в последнее время отвратительных слухов о работорговле. Товары и обитатели Альфхейма, украденные или выманенные браконьерами для продажи на чёрных рынках.

Это и было причиной, по которой они обратились к нему. Работа над вскрытием нежити, а затем — осмотр Луизы Вальер… Он уже имел доступ к тайнам Короны, что, вкупе с опытом прошлой жизни, делало его естественным выбором в качестве наблюдающего врача Юи. Кирию также имела допуск, будучи членом Подкомитета по Биологическим Исследованиям КИНТТ.

— Итак, я предполагаю, что всё это считается особо конфиденциальным, — сухо сказала ундина.

— Правильно, — Сайто закрыл папку.

Насколько они могли судить — Киригая Юи была совершенно здоровой маленькой девочкой… Ну по крайней мере, результаты её обследования были в пределах того, что наблюдалось у других здоровых фейри, несмотря на просьбу матери обращать внимание на всё необычное.

Чувства Сайто по этому поводу были… смешанными. Конечно, он был рад, что она здорова. Но его беспокоило то, что облегчение, которое он испытал, было не просто радостью врача за своего пациента. Было слишком просто увидеть в ней Муцуми.

«Но она не Муцуми».

Ему пришлось напомнить себе об этом. Он был удивлён тем, как сильно ему хотелось иного.

— Я просто не понимаю, почему нам не сообщили об этом заранее, — проворчала Кирию. — Не думаю, что кто-то из нас способен пойти и разболтать. Кто-то облажался?

Вопрос хороший, но… Учитывая, кто именно порекомендовал семейству Киригая доктора Шоичи…

— Вероятно, мы должны благодарить за это Сакую-сама.

— Что? — Кирию перегнулась через подоконник рядом с ним. — Эй, Сайто-о, если ты что-то знаешь — расскажи это нам, непосвящённым!

— Прости, прости, ты права. Я просто задумался… — Сайто улыбнулся, увидев чёрную и каштановую головы в соломенных шляпах, пересекающие площадку внизу. — Сакуя-сама довольно умна. Я подозреваю, что она даже умнее, чем сама думает. Держу пари, она хотела посмотреть, как мы отреагируем на эту новость.

— О Юи-тян?

Шоичи кивнул:

— Асуна-сан с самого начала ничего не пыталась скрывать. Я уверен, что мы могли бы узнать заранее, — если бы догадались спросить.

И Сайто был вдвойне уверен, что любая медицинская информация о Киригая Юи теперь будет полностью доступна ему по запросу. Как её семейный врач — он не мог контролировать какое-либо лечение в будущем, если не знал всего.

— Тогда ты хочешь сказать… что Сакуя-сама намеренно не сказала нам, чтобы оценить, как мы отреагируем на встречу с Юи-тян в первый раз. — Ундина потёрла затылок. — Это ещё более странно, чем история с беременностью.

— Вовсе нет. — Сайто оттолкнулся от подоконника, поправляя свой белый халат. — Я думаю, Сакуя-сама, скорее, не хотела, чтобы мы составили предубеждённое мнение о Юи-тян, пока у нас не будет возможности встретиться с ней лично.

— Ты намекаешь, что она сомневалась в нашей объективности? — Кирию поморщилась. — Это кажется мне несколько оскорбительным.

— Я подразумеваю, что это может быть важно, — поправил Сайто. — Кирию-сан, если бы у вас было много раненых и больных пациентов, а запасы и персонал были бы ограничены, что бы вы сделали?

— Метод Сократа?[1] — блондинка-ундина засунула руки в карманы. — Окей. Стандартная процедура сортировки: составить список с указанием приоритетности пациентов, которые получили серьёзные травмы, но, вероятно, выживут, если получат лечение, и отодвинуть всех остальных на второй план. Проработать вниз по списку, исходя из насущных потребностей, и провести переоценку в соответствии с требованиями ситуации. — Кирию нахмурилась: — Это неприятно, но это часть нашей работы, и вы наверняка знаете об этом куда лучше меня, Шоичи-сенсей.

— А если два ваших пациента одинаково нуждаются в помощи? Кого бы вы выбрали? — Сайто проводил взглядом Юи и Асуну до края площади, где они затерялись в потоке пешеходов.

— Всегда есть разница, — вздохнула Кирию. — Два пациента никогда не бывают совершенно одинаковыми. Но если бы это случилось — мне просто пришлось бы действовать в соответствии со своим суждением.

— Что, если бы один из этих пациентов был фейри, а другой — человеком?

— А об этом обязательно спрашивать? — блондинка казалась оскорблённой. — Я бы отнеслась к ним совершенно одинаково. В конце-концов, фейри — такие же люди.

Сайто кивнул. Кирию была сострадательной женщиной, он не сомневался, что она сделает всё возможное, если однажды столкнётся с таким трудным решением. Вот почему он должен был задать ей столь трудные вопросы — в этом был его долг учителя:

— А что, если один из пациентов будет человеком… Ну, или «человеком»-фейри — а другой, к примеру, койнен ши?

— Я… — Кирию откинулась назад, её глаза вспыхнули. — Вы ведь шутите, да? Один из этих дикарей?!

— «Дикарей», значит, да? — У него никогда не было возможности посетить районы территории кайт, где мобы-ши были наиболее многочисленны, поэтому он не мог точно сказать.

— Эй… Ты же знаешь, что я не это имела в виду… — Кирию сердито сжала губы. — Я читаю новости. Кто-то нападал на патрули, которые забираются слишком глубоко в леса, были пострадавшие. Да и у местных орков попадались довольно характерные скальпы… Пикси достаточно мирные — но они всегда были пассивными мобами, ши же созданы как враги фейри — и сейчас так же агрессивны, как и в «Альфхейме».

— Если бы вы читали сегодняшние новости — то знали бы, что одной из гильдий охотников наконец удалось установить мирный контакт, — тихо сказал Сайто.

— Что? — Кирию подозрительно моргнула. — Ты шутишь, да?

— На самом деле это произошло благодаря одному из наших парамедиков. — Сайто не мог не почувствовать лёгкую гордость. Бу-сан была такой грубой и озлобленной, когда он впервые встретил её… Она немного смягчилась, когда нашла место для себя, и теперь, благодаря его ученице, один из проектов леди Сакуи может стать немного ближе к реальности. — Они нашли тяжело раненную койненскую охотницу. Насколько я понимаю — младшие ши не обладают высоким мастерством в магии. Они были в восторге от того, что целитель-фейри вылечил их соплеменницу, и пошли на переговоры. Что означает, что у нас может быть шанс пообщаться с ними и заключить мир.

«И заручиться помощью ещё двух-трёх тысяч дополнительных «фейри», которые были созданы со знаниями и культурой, куда лучше подходящими для этого сурового мира».

Во всяком случае, они могли бы заставить их прекратить преследовать местных жителей. Если целители могли помочь в этом процессе, то это был их долг — сделать это. А это требовало относиться к младшим ши с гуманностью и добротой.

— Очевидно, что они не просто слепо хотят сражаться с нами. Они понимают, что такое долг и порядочность, — рассуждал Шоичи. — И, даже если бы это было не так, долг врача состоит в том, чтобы помогать любому, Кирию, даже злейшему врагу. Когда ты можешь спасти чью-то жизнь — ты обязана это сделать.

— Да, Шоичи-сенсей… — ундина выглядела пристыженной.

— Если койнен ши будут признаны фейри Альфхейма — тогда нам нужно будет подавать пример и относиться к ним так же, как к любому другому. Их мир и воспоминания говорят им, что у них нет причин доверять нам, поэтому мы должны убедить их в обратном. Принятие таких созданий, как Юи и пикси, — первый шаг к тому, чтобы привыкнуть к этому.

— «Привыкнуть», да? — губы Кирию дрогнули.

— Что это значит? — Сайто отшатнулся, когда ундина, ухмыляясь, сделала шаг ближе.

— Это значит, что нам стоит поговорить о ТВОИХ привычках.

— Ты же не собираешься сейчас объяснять мне, что я трудоголик, не так ли? — устало спросил Шоичи. — Я уже слышал это от Эт-тян. И только сейчас мне напомнили, почему она была права…

— Ну, могу только полностью согласиться с твоей сестрёнкой.

— Она не… — начал было Сайто, а затем остановился. Естественно, люди знали, что он куда старше, чем выглядит. Но когда они думали о «враче, играющем в ММО» — у них создавался образ молодого профессионала, а не мужчины средних лет или, уж вовсе, пенсионера. Не помогало и то, что Нанами на публике обращалась к нему «Сайто-кун»…

Кирию покачала головой.

— Но я, вообще-то, не о том. Я о твоём поведении при осмотре.

— Я… не понимаю, о чём ты говоришь, — Шоичи отвёл взгляд.

— Ты был не слишком отзывчив. Даже если Юи-тян была искусственным интеллектом, как сказала Асуна-сан, — сейчас она настоящая маленькая девочка. Она пыталась тебе понравиться!

— «Понравиться»?..

— Все эти вопросы… — Кирию нахмурилась. — Разве ты не заметил? Через некоторое время она действительно притихла. Она, наверное, думает, что теперь ты её ненавидишь.