Пролог. Часть 2.
Чёрт бы их побрал.
Хуже, чем быть преданным.
Чёрт бы их побрал.
Хуже, чем чувство унижения от того, что его переиграл этот ублюдок Джанглерс и его люди.
ЧёРТ БЫ ИХ ПОБРАЛ!
Хуже даже, чем тюремная камера, хуже крушения всех его честолюбивых замыслов…
Ожидание.
Ожидание медленно подтачивало остатки воли Терренса де’Марту. Ожидание, пока Корона наконец решит, что с ним делать. Он снова покачался из стороны в сторону, бессмысленно пытаясь ослабить верёвки, туго стянутые вокруг его предплечий. Туда-сюда, снова и снова…
Он был в таком состоянии уже несколько часов, сидел в кресле для допросов.
Все они, люди в красно-чёрных одеждах и сопровождающие их палачи, жаждали получить от него то, что хотели. Он никак не желал заставлять первых прибегнуть к услугам вторых.
Терренс де’Марту не был храбрым человеком — они не встретили ни сопротивления, ни плотно сжатых губ. В течение нескольких дней ему почти не давали роздыха, допрашивая и вытягивая из него всё, что он знал, о чём только догадывался, и даже то, о чём он и не ведал, что знал.
И после того, как они получили всё, всё, что он мог им дать, — они ушли так же молча, как и пришли.
Таково было окончание судьбы Терренса де’Марту, сторонника славного дела Реконкисты и преступника перед Короной Тристейна. Преступник в Тристейне… И битая пешка Альбиона. Злоба душила его. Неужели у него даже не осталось достоинства, за которое можно было бы цепляться?!
Он был оставлен наедине с собственными мечущимися мыслями. Гораздо более изощрённая пытка, чем лезвия и раскалённое железо.
Он никогда даже не позволял себе рассматривать возможность его поимки. Поступить так — означало бы в страхе свернуть с этого пути. Для него это наверняка значило бы виселицу. Вариантов не было. За подобные преступления предусматривалась лишь казнь.
Голова Терренса низко опустилась. Как до этого дошло?! Всё было так идеально. Он вернул бы себе влияние и титул. Он получил бы достаточно денег, чтобы никогда больше не нуждаться в своих криминальных связях, и пользовался бы большим уважением за свою роль в прекращении конфликта с таким малым количеством пролитой крови.
Теперь же… Отец и дед убили бы его своими руками, если бы знали, что такова будет судьба их рода. Он промотал семейное состояние, пренебрёг своим долгом, растерял союзников рода, оставил мать гнить в полузаброшенном поместье…
Он вернул часть денег своими незаконными сделками — но так и не смог восстановить утраченную репутацию. И вот приближался конец.
Предполагалось, что присоединение к Реконкисте было его шансом!
И что ему это дало? Лишь те крохи знаний, что Корона жаждала вырвать из него прежде, чем отправить на эшафот. Он выложил всё, что они хотели — чтобы избегнуть боли. Но он, по крайней мере, заслуживал знать свою судьбу!
Во всём виноват этот Джанглерс! Он использовал его вот так, не давая ему понять, что происходит на самом деле, планируя всё это время избавиться от него!
Будь он проклят! Чёрт бы их всех побрал!
Глаза защипало горючими слезами. Разве они не могли просто убить его сейчас и положить конец его унижению?!
«Будьте вы прокляты… Вы, ублюдки!..»
Железный скрежет вырвал его из болота мыслей, заставив поднять голову.
Шаги, тишина, а потом…
— Добрый вечер, мистер де’Марту.
Был ли это вечер? Он не мог сказать, не видя солнца уже… несколько дней? Неделю?
Нет, подождите, голос женщины?
Да, похоже. Но видеть он не мог — стул для допросов был повёрнут к дальней стене и обладал высокой спинкой, так что дверь оставалась вне поля зрения.
Следователь может прийти, рассказать о своём деле и уйти — и субъект никогда не увидит его, кроме как в виде тени, отбрасываемой светом фонаря. Но он почувствовал её присутствие — и вот она предстала перед его глазами.
Де’Марту прищурился в тусклом свете фонаря. За эти годы он неплохо научился распознавать лица. Лучше, чем большинство. Необходимость узнавать с первого взгляда кого-угодно, любого человека, зачастую способного похвастаться десятком имён, была существенной в его работе.
Так что, так сказать, он действительно узнал лицо, с которым столкнулся сейчас, это суровое выражение и мальчишескую копну тёмно-русых волос.
— Ты, — одними губами произнёс он. — Это ты!
Та мелкая девчонка-протестантка[1], которая втихую добилась расположения Короны и вступила в ряды Королевской Гвардии. Он видел её достаточно часто, когда она бегала по своим поручениям, её — и её мушкетеров.
Через некоторое время он решил, что она не представляет угрозы, — в конце концов, это просто женщина, избранная скорее для того, чтобы прислуживать принцессе, на которую напялили мундир скорее для солидного вида, чем из-за её ума и способностей.
Как её теперь звали… Хоть убейте — не вспоминается… Ах, да!
— Лейтенант… Лейтенант Агнес?..
Офицер-простолюдинка!
В полумраке губы женщины скривились:
— Вообще-то «капитан». Моя работа на благо Короны была вознаграждена. И да, само собой, ещё и шевалье де Милан.
— Ш-шевалье? — Терренс выдавил из себя это слово. Это значило, что… Корона посвятила… Протестантку, простолюдинку, женщину… свиноматку — в рыцари?! Это было слишком, слишком, чтобы он сдержал смех, несмотря даже на то, что это могло ему дорого обойтись.
Лейтенант… Капитан Агнес, шевалье де Милан, осталась серьёзной:
— Я рада, что вы находите это забавным.
— О-хо-хо, — прохрипел де’Марту, брюхо, несколько уменьшившееся за дни его заключения, весело колыхнулось. — Я, должно быть, схожу с ума. Такая ведьма, как ты, — рыцарь?!
Земля, титул и… и дворянство.
НЕТ! Как бы ни звали эту женщину — простолюдин не мог стать аристократом, как свинья не может быть одета в человеческую одежду и названа человеком! По приказу королевы — это было возможно, для развлечения, но всегда все понимали, что это фарс.
Тогда почему ему было так больно от того, что его несчастья стали её выгодой?
— У нашей принцессы много странных и замечательных идей, вы не согласны? — подумала вслух Агнес, отворачиваясь от него. — Конечно, я не согласна со всем тем, чем она увлекается, — но обязанностью верного слуги является высказать свои опасения её высочеству — а затем довериться Богу.
— У протестантки хватает смелости говорить о Боге? — мрачно пробормотал Терренс.
— А у вас не хватает ума держать язык при себе, — ответила она. — Но я здесь так поздно не для того, чтобы читать вам лекцию о верности своему суверену. На самом деле как раз наоборот, есть одно дело, которое было упущено из виду в безумии последних недель. Я действительно верю, что вы могли бы помочь в его завершении.
— Дело? — Терренс задумался, медленно облизывая губы. — И какое дело в этот, как вы выразились, «добрый вечер», может потребовать моих услуг?
Они уже вытянули из него у него каждый кусок, каждый кусочек и каждую кроху знаний, которые когда-либо возникали в его мозгу. Теперь от него не было никакой пользы. Не было ничего, что он знал, чего бы они уже не имели в своем распоряжении.
Или так он думал?
— Теперь слушайте внимательно, — сказала протестантка, поворачивая голову и небрежно рассматривая один из железных крюков, свисавших со стены. — Возможно, вы были настолько глупы, что никогда не осознавали своей роли во всём этом, но это никак не сможет спасти вас от петли. Если бы это зависело от меня — вас бы повесили за шею, и вы бы болтались, пока не сдохнете. Но это зависит не от меня. Итак, есть деликатный политический вопрос. На самом деле он не такой уж насущный, но было решено, что если вы будете ревностно сотрудничать — ваш приговор будет смягчён.
ЭТО привлекло его внимание. Терренс облизал сухие губы:
— П-помилование?..
Теперь настала очередь Агнес рассмеяться:
— Я уверена, вам бы это очень понравилось. Но нет. Десять лет каторжных работ и пожизненное заключение по обвинению в контрабанде. Это будет позорный конец для вас, но если вы переживёте первое десятилетие, как подобает дворянину, то сможете прожить остаток жизни в некотором подобии скромного комфорта.
Не смерть… пожизненная тюрьма…
«Да что же ей нужно?»
Что ещё он может знать? Или это последняя шутка со стороны Короны?
Его молчание было неверно истолковано этой хладнокровной волчицей:
— Ну, если вы не заинтересованы в спасении собственной жизни, то я…
— Нет! — Он почувствовал, что возможность выжить ускользает у него из рук. — Нет… Я… я… то есть… Как я могу быть вам, э-э, полезен? Что вам нужно знать? — залепетал он, поняв, что она полностью сломила его волю.
Наклонив голову, новоиспечённая шевалье сморщила носик, оглядывая его с ног до головы.
— Не то, что вы знаете, а те, кого вы знаете. Ваши контакты в Тристейне проверяются. Но те, кто находится в Галлии и Германии, сейчас вне нашей досягаемости и залегли на дно. Я уверена, вы знаете, как связаться с вашими клиентами.
— Клиенты? А, да, клиенты… — Де’Марту прошептал короткую молитву себе под нос. — Кто именно вас интересует?
А потом его пробрала дрожь от тихого-тихого звука над ухом, на плечо лёг еле заметный вес. Он повернул голову, чтобы посмотреть — он не мог не посмотреть!
И увидел… увидел… Основатель?!
— П-пикси?