Graceland too

Нил ждал остальных на поле. Что уж точно можно было сказать о новичке, так это то, что он горел желанием играть. Пока что, по крайней мере — кто знает, надолго ли его хватит под не слишком терпеливым руководством Кевина.

Кевин усадил Мару на скамейку, игнорируя её разъярённый взгляд — её снова отстранили от тренировки, и это злило особенно сильно, учитывая, что сегодня на поле выходили он и Эндрю.

Если бы взгляды убивали, он уже лежал бы метрах в тридцати под землёй.

— Осталось ещё две недели, — пробурчал Аарон, доставая свою клюшку с общей стойки. — Не умрёшь.

Мара метнула на него взгляд.

— Пойди и получи мячом по яйцам, ублюдок.

Он лишь закатил глаза и пошёл вслед за остальными на поле.

Мара скрестила руки на груди и наблюдала, как Кевин направляет Эндрю в сторону домашних ворот. Эндрю смеялся над чем-то, что говорил ему Кевин — наверное, убеждал его хотя бы изобразить усилие.

Она продержалась на скамейке десять минут, прежде чем ей окончательно надоело. Она встала и начала расхаживать по скамейке взад-вперёд, пытаясь занять себя тем, чтобы следить за равновесием. Вышло так себе — хватило ещё на десять минут.

Она попыталась сосредоточиться на тренировке, но только сильнее завелась — Ники и Аарон отрабатывали её позицию, играли в её игру, на её поле, которое должно было быть её домом. Смотреть и не выходить туда, где её место — было невыносимо. Там, на поле — единственное место, где она когда-либо по-настоящему была своей.

Она резко поднялась, грубо распахнула дверь и пошла в раздевалку. По пути стащила из кладовки мяч и села на скамейку, перебрасывая его из руки в руку, стараясь отвлечься, прокручивая в голове игровые стратегии.

Это помогло, но ненадолго, пока дверь в раздевалку не открылась, и в помещении не раздался голос Ники:

— …нервы всем попортил весной, — говорил он, входя вместе с Нилом и Аароном. Аарон сразу пошёл к фонтанчику, а Ники прислонился к стене, глядя на Нила. — Эндрю ушёл с поля на целый месяц. Сказал, что сломает себе пальцы, если тренер снова заставит его играть с Кевином.

— Но сейчас же он играет, — возразил Нил.

Ники сделал пару быстрых глотков, когда Аарон отошёл от фонтанчика, и вытер рот рукой.

— Только потому, что играет Кевин. Кевин снова вышел на поле с клюшкой в правой руке и Эндрю тут же за ним. До этого они цапались как бешеные. А теперь посмотри на них — хоть фенечки друг другу дари, зубами не разорвёшь. — Он подмигнул Маре. — Смотри в оба, а то Эндрю уведёт у тебя парня.

Мара подняла руку, собираясь швырнуть в него мяч, но Аарон выхватил его прежде, чем она успела это сделать.

— Но почему? — спросил Нил. — Эндрю ведь ненавидит одержимость Кевина экси.

— Как начнут вести себя логично — сообщи, — отозвался Ники и отступил, пропуская Нила к фонтанчику. — Я уже недели три не пытаюсь их раскусить. Можешь спросить, но ни один из них ничего не скажет. Раз уж я тут даю советы: перестань так пялиться на Кевина. Мне за тебя уже страшно.

— В каком смысле?

— Эндрю патологически собственник. Вмазал мне, когда я сказал, что хочу напоить Кевина так, чтобы он стал погрешностью статистики. — Ники ткнул пальцем в лицо, вероятно в то место, куда его приложили. — Так что, да, я пока переключусь на более безопасные цели, пока Эндрю им не перебесится. А это значит на тебя, потому что Мэтт занят, а Сета я достаточно ненавижу. Поздравляю.

— Можно не так навязчиво домогаться? — буркнул Аарон.

— Что? — удивился Ники. — Он же сам сказал, что не по парням, значит, нужен толчок.

— Мне не нужен толчок, — сказал Нил. — Я и сам справляюсь.

— Серьёзно, тебе ещё не надоела твоя рука?

Мара закатила глаза и принялась ковырять заусенец, теперь, когда у неё отобрали мяч.

— Это серьёзно то, о чём вы, парни, болтаете, когда вас не слышат? — пробормотала она, скорее себе.

— Нет, — сухо сказал Аарон. — И перестань ковырять ногти, опять до крови доведёшь.

— Отъебись, — буркнула Мара и специально откусила заусенец, чтобы тот передёрнулся.

— Я закончил этот разговор, — сообщил Нил Ники. — И все его будущие вариации. Послушай, Ники, у меня нет проблем с твоей сексуальностью, но я пришёл сюда играть. Всё, чего я хочу от вас всех — это максимум на поле.

Дверь раздевалки с грохотом распахнулась, и наконец появился Эндрю. Он окинул их всех удивлённым взглядом, будто не ожидал никого здесь увидеть.

— Кевин интересуется, чего вы так долго. Заблудились?

— Ники вынашивает план изнасиловать Нила, — сообщил Аарон. — Там ещё несколько косяков, но он допилит рано или поздно.

Мара злобно уставилась на него.

— Не шути так, блять.

Прежде чем он успел что-то ответить, Эндрю сказал:

— Вау, Ники. Рано ты сегодня.

— А что ты хочешь? — пожал плечами Ники, оглянувшись на Нила.

Он отвёл взгляд от Эндрю буквально на секунду, и этого хватило: Эндрю рванул вперёд, схватил Ники за футболку и с силой впечатал в стену. Ники тихо охнул, но даже не попытался его оттолкнуть, когда Эндрю навалился на него сверху.

Нил выглядел ошеломлённым, но Аарон, судя по виду, не был ни удивлён, ни обеспокоен. Мара с места не сдвинулась, она спокойно наблюдала за происходящим с удобной дистанции.

— Эй, Ники, — сказал Эндрю в театральном полушёпоте, а потом перешёл на немецкий. Мара едва сдержала раздражение — её снова исключили из разговора, но язык ей был не нужен, чтобы понять: Эндрю угрожает Ники.

Они обменялись парой фраз, и Ники вдруг резко замолчал. Маре понадобилось несколько секунд, чтобы понять почему. С её позиции было плохо видно, но по позе Эндрю, по тому, куда внезапно делась его рука, и по выражению внезапного страха на лице Ники она почти не сомневалась: у него у горла нож.

— Тсс, Ники, тсс, — сказал Эндрю, как будто уговаривал истерящего ребёнка. Что-то ещё сказал по-немецки. Мара скривилась, глядя на его выражение. Насилие для неё — не новость: она слышала любые угрозы, какие только бывают, не раз ощущала кончик ножа у собственной кожи. Но ухмылка Эндрю, придавленная таблетками, всё равно почти ничем не уступала садистской усмешке Рико.

Нил бросил взгляд на Аарона, будто его брат-близнец мог что-то предпринять. Аарон напряжённо молчал, не отрывая взгляда от ножа в руке Эндрю. К удивлению Мары, следующим Нил посмотрел на неё — впервые с момента их знакомства. В его взгляде не было настоящей паники, но он смотрел на Мару так, будто она могла что-то сделать.

Она вздохнула. Она знала об Эндрю немного: только то, что он согласился охранять Кевина от мафиозной семьи — то ли по собственной прихоти, то ли от скуки — и что единственная причина, по которой он распространил эту «защиту» на Мару — это Кевин.

Если кто и мог оттащить Эндрю от грани убийства, то, пожалуй, он.

— Кевин не любит ждать, Эндрю, — громко сказала она, привлекая его внимание. — Он начнёт истерить, если ты не вернёшься.

Эндрю наклонил голову.

— О, точно, — сказал он. — Нам этого не надо, правда? Пошли, а то не отвяжется.

Он отпустил Ники и развернулся. Нож исчез под бронёй ещё до того, как он дошёл до двери, и перед тем как выйти, он щёлкнул пальцами в сторону Мары:

— Выходи, Вест. Не могу защищать тебя от бабайки, если тебя не видно.

Мара закатила глаза, но встала, выхватила у Аарона мяч и пошла за ним во внутреннюю часть поля.

Её ждали ещё сорок минут тренировки — она смотрела как они играют и как Нила унижают на каждом шагу. Было ровно настолько забавно, чтобы она не начала беситься от бессилия — по крайней мере, не всерьёз.

На сороковой минуте Кевин дал знак остановиться и отослал Ники с Аароном переодеваться.

Мара встала с лавки и наблюдала, как Кевин хватает Нила за решётку шлема и тащит к воротам Эндрю. Тот, наконец, подал признаки жизни и выпрямился.

Кевин отпустил Нила у линии фола и поставил его на бросок, а сам почти с грохотом ушёл с поля. Мара проследила за ним взглядом, пока он не скрылся в направлении раздевалок, и вернулась к наблюдению за серией бросков.

Когда Ники, Аарон и Кевин вернулись уже вымытые и переодетые, Нил успел нанести двадцать два безрезультатных броска в Эндрю. Когда счёт дошёл до пятидесяти, Мара повернулась к Кевину:

— Ты собираешься его сломать?

Кевин скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от обречённого новобранца:

— Он как новая пара обуви. Надо разносить, иначе не приживётся.

— Осторожнее, — тихо сказала Мара. — Начинаешь звучать слишком знакомо.

На этот раз Кевин всё же посмотрел на неё:

— Я не он.

— Знаю, — отозвалась она, возвращая взгляд обратно к Нилу и Эндрю. — Таким и оставайся.

В пятницу, как и обещали, они поехали в Колумбию. Всю дорогу говорил Ники, в то время как близнецы дремали по обе стороны от Мары на заднем сиденье, а Кевин переключал радио раз десять, пока Мара не щёлкнула его по уху и не пригрозила кастрацией, если он не прекратит.

Он назвал её драматичной, но руку убрал.

Эндрю зашевелился, когда Ники свернул с трассы, и это было к лучшему, потому что никому не пришлось его будить и рисковать получить в глаз. Он достал маленький зип-пакетик с каким-то порошком, высыпал его, скомкал пакетик и засунул в карман.

Маре было глубоко плевать. Пороки Эндрю Миньярда её точно не касались.

Ники припарковался у какого-то местного заведения, по неоновой вывеске его звали Sweetie’s.

— Первая остановка на вечер, — пропел он, выключая зажигание.

Аарон проснулся, как только машина стихла, и все они вылезли и направились в ресторан (Аарон, правда, больше волочился, чем шёл).

Перед ними была одна группа, ждущая столик. Пока ждали своей очереди, Эндрю сразу направился к стойке с закусками и сгреб пригоршню упаковок с крекерами. Расправился с ними в два счёта, как раз к тому моменту, когда хост провёл их к кабинке. Мара села рядом с Кевином, оказавшись между ним и Эндрю. Ники и Аарон сели напротив.

Как только они сели, Эндрю засунул пустые упаковки из-под крекеров в фартук хостес. Та едва заметно повела бровью и ушла, оставив им меню. Официант появился почти сразу и Аарон отдал меню, не заглянув в него.

— Нам специальное мороженое, — сказал он.

— Понял, — кивнул официант, принимая стопку меню. — Сейчас принесу.

Мара проводила его взглядом и приподняла бровь:

— Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, есть мороженое перед клубом — так себе идея.

Ники подмигнул:

— Мы тут не из-за десерта, — доверительно сообщил он. — Хотя мороженое тут и правда классное.

Кевин недовольно фыркнул, но кузены это проигнорировали.

Мороженое принесли через несколько минут. Официант раздал миски и положил стопку салфеток в центр стола. Как только он ушёл, Эндрю отодвинул салфетки в сторону, открыв стопку пакетиков с бледно-жёлтым порошком — таким же, как в машине. Он быстро сгреб их в ладони и убрал в карманы, после чего наложил себе в миску какое-то безумное количество мороженого.

Мара нехотя попробовала то, что Ники пододвинул к ней. Она уже не помнила, когда в последний раз ела мороженое — наверняка в детстве, лет в девять. Даже тогда это было редким лакомством, которое можно было украсть среди ночи и съесть в такой спешке, что в висках стыла ледяная боль.

Теперь Мара ела медленно. На вкус оно уже не казалось таким сладким.

В Sweetie’s они не задержались — как только все более-менее доели, они вернулись в машину. К настоящему пункту назначения вечера, если верить Ники.

Райские Сумерки оказался двухэтажным ночным клубом в паре кварталов от главной улицы. Перед входом толпилась очередь, и, к неудовольствию Мары, платье с тонкими лямками, которое выбрал Ники, оказалось вполне уместным на фоне общего дресс-кода. Да, у неё образ был куда скромнее, чем у толпы в коже и корсетах, но она хотя бы не выделялась. Ну, по крайней мере, не больше, чем любая эффектная девушка в клубе.

Очередь не стала преградой для компании Эндрю. Ники остановился у обочины, чтобы их высадить. Будто охранники у входа ждали именно их. Один из них сделал с Аароном какую-то братскую ерунду наподобие рукопожатия, а второй уставился на Мару чуть дольше, чем надо. Она ответила на его вульгарный взгляд ледяным и он тут же отвернулся.

Знакомый Аарона охранник передал ему оранжевую бирку, и тот отнёс её Ники. Ники повесил бирку на зеркало заднего вида и уехал парковаться.

Эндрю салютовал охранникам, проходя мимо, и повёл остальных внутрь, за ним шли Кевин и Мара, а Аарон замыкал колонну.

Вторая дверь вывела их в основную часть клуба. Они стояли на платформе, обрамлявшей танцпол, уставленной столами. Лестница вела вниз, на забитый людьми танцпол. Где-то была ещё одна лестница на второй этаж, по сути, на балкон. Диджей находился отдельно, на собственной платформе между этажами. Колонки, выше Мары ростом, стояли вдоль стен, и музыка била по полу как пульс.

Они заняли пустой столик. Мара и Аарон сели по разные стороны, но Кевин и Эндрю остались стоять.

Эндрю дёрнул подбородком в сторону Мары:

— Ты пьёшь?

— Нет, — ответила она. Она не собиралась болтать лишнего в пьяном виде — у неё были тайны посерьёзнее, чем у кого-либо из них.

— Я воздержусь, если ты хочешь выпить, — предложил Кевин по-французски. — Убежусь, что ты не проболтаешься.

Мара едва не скривилась. Кевин, когда он добрый, раздражал отдельно именно потому, что ему нельзя было дерзить, не чувствуя вины.

— Сегодня я в порядке, — сказала она. — Но я запомню.

Он кивнул. Эндрю приподнял бровь, но, раз уж никто ничего не пояснил, просто покачал головой и направился к бару, а Кевин пошёл за ним.

— Тебе будет тошно, — сказал Аарон. — Клубы трезвым — отстой.

Мара закатила глаза:

— Думаю, наблюдать, как вы с Ники напиваетесь и выставляете себя идиотами, вполне развлекает.

Аарон нахмурился:

— Я не напиваюсь в сопли. Это работа Ники.

— А в чём моя работа? — спросил тот, появившись из толпы и плюхнувшись рядом с Аароном.

— Напиться и опозориться, — отозвался Аарон.

— Ну хоть кто-то должен быть весёлым пьяницей, потому что вы — унылое говно. — Он повернулся к Маре. — Кевин бывает либо усталым пьяным, либо болтливым пьяным — ничего между. Эндрю — это вечно-трезвый-на-вид-и-поведению пьяный. А Аарон — трогательный и сопливый.

Аарон бросил на него взгляд, острый как нож:

— Прекрати нести чушь.

— Да ладно тебе, Мара сама разберётся. — Ники снова повернулся к Маре. — Где-то после шести коктейлей или четырёх шотов он становится чересчур сентиментальным. Из десяти объятий восемь он дарил мне пьяным.

— Это вообще неправда, — возразил Аарон, уши у него уже краснели.

— В прошлую зиму, через пару месяцев после того, как Кевин стал с нами ездить, Аарон напился и начал реветь из-за того, что Кевин на тренировке сказал что-то про его работу ног, — поведал Ники Маре. — Эндрю пришлось заставить Кевина извиниться, чтобы тот перестал хлюпать носом.

Аарон посмотрел так, что можно было расплавить металл:

— Этого не было.

— Кажется, у меня даже видео осталось, — сказал Ники, полез в карман — и тут же заорал, когда Аарон налетел на него и попытался вырвать телефон раньше, чем Ники до него дотянется. Всё быстро превратилось в пощёчины и тычки, и от их возни стол дрожал.

— Всё, всё, сдаюсь! — взвыл Ники. — Чёрт, подстриги свои ногти! Ты как грёбаный кот.

— Отвали, — пробормотал Аарон.

Ники фыркнул и поправил размякший ворот рубашки:

— Ладно. А ты какая пьяная, Мара?

— Никогда не напивалась, — ответила она. — Так что гадай.

— Оооо, сегодня будет весело! — оживился Ники.

— Нет, — сказал Аарон. — Мара не пьёт.

Ники надулся и уставился на неё:

— Ну давай, Марс, это же твоя первая тусовка с нами! Ну выпей хоть чуть-чуть.

— Я тебе ничего не должна, — спокойно парировала Мара.

Ники ещё немного покривлялся, но больше не настаивал. Вместо этого предположил:

— Спорим, ты была бы весёлой пьяницей.

Аарон уставился на кузена так, будто его подменили инопланетяне:

— С хрена ты это взял?

— Она вся злая и колючая трезвая, так что пьяная наверняка милая и обнимательная, — сказал Ники.

— Я ни разу в жизни не была ни милой, ни обнимательной, — процедила Мара. — Это не в моих генах.

— Очередное доказательство моей теории, — победно заявил Ники.

Аарон закатил глаза:

— Это вообще не так работает.

— А как работает? — спросил Ники.

— Понятия не имею, — сказал Аарон. — Но знаю точно: ты неправ.

— Как ты можешь знать, что я неправ, если сам не знаешь, как правильно? — возмутился Ники.

— Потому что если ты уверен, что прав, значит, это точно неправильно, — сказал Аарон.

Ники открыл рот от возмущения, потом пробормотал себе под нос что-то нелестное:

— Где Эндрю и Кевин с выпивкой? Я тебя сейчас напою, чтобы ты извинился.

Аарон фыркнул:

— Удачи.

Как по команде, вернулись Эндрю и Кевин с подносом, полным напитков. Парни быстро разобрали своё, и Мара приняла бутылку газировки с тихим «спасибо».

Дальше всё, как и ожидалось, пошло под откос. Ники пытался затащить Мару на танцпол минуты три, потом сдался и исчез в толпе. Вскоре за ним ушёл и Аарон. Кевин пил так, будто не пил неделю. Эндрю — медленно, сдержанно, почти всё время наблюдая за клубом, за исключением тех моментов, когда он уходил в туалет.

Мара молча слушала, как Кевин разглагольствует о Великом голоде в Ирландии и никчёмной реакции британского правительства. История её мало интересовала, но было приятно слышать от него хоть что-то, кроме экси. В Гнезде такие разговоры случались редко: всё, что не касалось экси, считалось бесполезным и отвлекающим. Но когда им с Жаном и Кевином удавалось уединиться у кого-нибудь в комнате, Кевин иногда делился историческими фактами, которые запомнил. В другие разы Жан читал вслух одну из немногих книг, которые сумел пронести за все эти годы. А бывало и так, что говорить не было ни сил, ни возможности — будь то из-за синяков на шее, сломанных рёбер или сорванных голосов — тогда Мара просто молча рисовала кого-нибудь из них на клочке бумаги, безуспешно пытаясь уловить их черты при тусклом свете.

Сейчас она делала то же самое: набросала профиль Кевина на салфетке, ручкой, которую стащила с барной стойки. Ей не нравилось, сколько он теперь пьёт и она не раз давала ему об этом знать после своего побега из Эвермора, но втайне ей нравилось, как алкоголь смягчает его лицо, как он становится менее строг к себе и окружающим.

Жаль, не нашлось способа получше добиться того же эффекта.

Когда она отложила ручку, Кевин прервал свою тираду о массовых выселениях, чтобы подвинуть салфетку к себе. Он опёрся щекой на кулак и уставился на рисунок с видом критика в галерее.

А потом, без тени красноречия, пробормотал:

— Клёво.

Мара закатила глаза:

— Тут свет отстойный, — отмахнулась она от похвалы, как делала почти всегда. Для одного из лучших защитников страны она удивительно плохо переносила похвалу, если она не сопровождалась жёсткой критикой. Наверное, всё дело в том, как мало она получала её в детстве.

— Это ночной клуб, — напомнил ей Кевин.

— Правда? — изобразила она удивление. — А я-то думала, мы в музее. Ну, отсутствие статуй и изобилие тисканий многое объясняет.

Кевин поморщился:

— Ты такая язвительная, — пожаловался он, укладывая голову на руку. — Я скучал по тебе.

Мара фыркнула.

— Я серьёзно, — чуть ноющим тоном продолжил он. — Я скучал по тебе. По Жану. — Он спрятал лицо в локтевой сгиб. — Мне не стоило уезжать.

Мара утешать не умела, но ради некоторых людей старалась, Кевин был одним из двоих. Поэтому она протянула руку и осторожно провела по его волосам.

— Хозяин бы не позволил тебе остаться, — ответила она по-французски. — Ты сделал то, что нужно было, чтобы выжить. Это всё, что мы могли там сделать.

— Жан всё ещё там, — пробормотал Кевин.

— Знаю, — вздохнула Мара.

Эта мысль не отпускала её. Возможно, уже никогда не отпустит. Даже в горячке в ту ночь, когда она сбежала, она пыталась уговорить его пойти с ней. Но он отказался. Хозяин и Рико вытравили из него волю к сопротивлению… и всё же она надеялась. Надеялась.

Она пыталась убеждать себя, что он в порядке настолько, насколько вообще это возможно в Гнезде. У него были поклонники, как и у Рико, Кевина и у неё самой. Рико не мог убить его, не после травмы Кевина и её побега. Он не допустил бы полного краха своей идеальной сборной. Пока Кевин был жив, чтобы Рико мог его побеждать — Жан был жив.

Но в Гнезде были вещи пострашнее смерти.

Она крепко зажмурилась, отгоняя эту мысль, и была благодарна, когда к ним наконец вернулся Эндрю, сев рядом с Кевином.

Он вытащил салфетку из-под руки Кевина и вопросительно посмотрел на Мару:

— С каких это пор ты художница?

Мара выхватила салфетку обратно:

— Я не художница. Просто у всех должны быть хобби.

Эндрю пожал плечами:

— На вкус и цвет. Ты это в качестве специальности возьмёшь?

— Не знаю пока, — пробормотала она.

— Лучше определись побыстрее, — сказал он. — Время-то идёт, Вест.

Мара закатила глаза:

— Где тут туалет? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

Эндрю кивнул влево:

— Табличка есть. Не промахнёшься.

Мара злобно на него посмотрела, но всё равно пошла. Внутри оказалось пусто, что, наверное, большая редкость для ночного клуба. К тому же туалет был на удивление чистым.

Она не задержалась: быстро вымыла руки, плеснула холодной водой в лицо, стараясь не задеть повязку на татуировке. Дала себе пару секунд, чтобы перевести дыхание, и вышла обратно в клуб.

Но дойти до столика ей не дали: путь перегородил мужчина, ростом минимум на сантиметров тридцать выше неё и килограммов на двадцать тяжелее. У него был затуманенный взгляд и ленивая, пьяная ухмылка.

— Привет, — пробормотал он. Оценил её взглядом с ног до головы так откровенно, как только возможно, и Мара сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она привыкла к таким взглядам, но это не значит, что ей это нравилось.

Особенно от мужика с такими отвратительными усами.

Мара подняла брови, но не ответила на приветствие.

Мужчина не отступал:

— Мы раньше не встречались? У тебя знакомое лицо.

У неё в груди похолодело, но она попыталась себя урезонить — возможно, она просто похожа на кого-то. Это не значит, что он её узнал. И даже если узнал, что с того? Он ведь не станет потом рассказывать, что видел Мару Вест в ночном клубе?

И всё же, она знала, что это было глупо. Если кто-то заподозрит, кто она, повязка не остановит, наоборот, это, скорее всего, будет подтверждением. Кто-нибудь выложит рандомное фото в Твиттер, хозяин получит уведомление, потому что он отслеживает любое упоминание бывших Воронов… как же она могла быть настолько тупой, чтобы рискнуть всем ради какой-то грёбаной ночной тусовки.

— Эта фраза хоть раз срабатывала? — раздался голос Аарона.

Мужик моргнул, не сразу повернувшись в его сторону.

— Иногда, — пробормотал он. — Ты ей парень, что ли? — Похоже, он бы попытался набычиться, будь не так пьян и не так неустойчив на ногах.

— Неважно, — ответил Аарон. — Проваливай.

Мужчина закатил глаза и снова посмотрел на Мару:

— Ты могла бы найти кого получше.

— И ты думаешь, что это ты? — спросила она.

Он фыркнул:

— Да пошли вы, — пробурчал и поплёлся дальше искать кого-нибудь более сговорчивого.

Когда он скрылся из виду, Аарон проворчал:

— Могла бы сказать спасибо. Это тебя не убьёт.

Мара злобно посмотрела на него:

— Я бы и сама справилась.

— Ну да, набила бы ему морду, нас бы вышвырнули из клуба, всё как обычно, — хмыкнул Аарон.

Мара неопределённо хмыкнула — ни подтверждение, ни опровержение:

— Ты уже дошёл до своей «сладкой и нежной» стадии или пока всё ещё мудак?

Он скривился:

— Ники всё выдумал.

— Конечно, — сказала Мара, направляясь обратно к столу. Неудивительно, что он пошёл следом — скорее всего, в надежде на новую порцию выпивки. Ему повезло: пока её не было, Эндрю и Кевин принесли ещё один раунд.

Ники вынырнул из танцующей толпы с такой радостью, словно учуял спиртное:

— О-хо-хо, это что, шоты из желе?

— Нет, — мёртвым тоном сказал Эндрю, хотя это очевидно были именно они. Он взял один и опрокинул в себя, и Мара поморщилась от чавкающего звука, усаживаясь напротив. — Уходим через полчаса. Веселись, пока можешь.

Ники воспринял это как призыв к действию, схватил Аарона за руку и потащил обратно на танцпол.