Мир

Когда Элизабет проснулась, ничего не болело, и это стало для неё первым признаком того, что что-то не так.

Она открыла глаза и увидела стерильные внутренности больничной палаты. В её руку был воткнут катетер с капельницей, что-то текло ей в вены, какой-то обезболивающий препарат, если судить по тому, как странно размытым и туманным казался мир вокруг. Справа медленно пищал монитор, оповещая всю больницу о её плачевном состоянии.

Лицо горело, и когда она чуть-чуть пошевелила ртом, ощутила натяжение от неглубокой царапины, которую Лола оставила на её щеке. Плечо тоже было забинтовано, там, где ударил тесак, и она чувствовала повязку на животе.

Она чуть повернула голову в сторону и заметила двух посетителей, федералов, если судить по надменной осанке и по значкам, болтавшимся на карманах их рубашек.

— Где я? — Её голос был хриплым, а горло невыносимо сухим.

— Мемориал Хейвард, центр Балтимора, — ответил один из агентов, мрачного вида мужчина.

Балтимор.

В памяти начали всплывать разрозненные обрывки: игра в Бингемтоне, звонок отцу, беспорядки. Как она гналась за братом, сжимая в руках слишком знакомые ножи, как задыхалась под руками отца.

— Мой отец, — сказала она. — Он мёртв?

— Да, — подтвердила вторая агент, женщина, выглядевшая чуть менее сурово.

— Хотите рассказать, как это случилось? — Спросил первый.

Элизабет моргнула. Кто-то… Стюарт. Он сказал, нельзя. Сказал, пусть думают, что это он.

— Нет, — произнесла Элизабет. — Моя команда…

— Мы сейчас берём у них показания, — сказала женщина. — Потом отправим их обратно в Южную Каролину.

— Нет, — снова сказала Элизабет. Они не могли вернуться, это было небезопасно, кто-то…

Всё плыло.

— Брайсон Фишер, — вспомнила она.

— Кто? — Переспросил мужчина, наклонившись вперёд.

— Он в Пальметто, — сказала она. — Работает на моего отца, он причинит им вред.

Женщина посмотрела на напарника, тот коротко кивнул и вышел.

— Мы займёмся им, — пообещала женщина так, будто это было легко исполнимое обещание. Элизабет молча наблюдала, как он выходит.

Женщина наклонилась ближе.

— Я агент Сынь, — представилась она.

— Я под арестом? — Спросила Элизабет.

— Нет, — быстро заверила Сынь. — Но нам понадобится твоё сотрудничество, чтобы арестовать нужных людей.

Элизабет сглотнула.

— Я хочу увидеть сначала брата, — сказала она. — И мою команду.

— Я не могу этого сделать, — мягко возразила Сынь.

— Это не просьба, — ответила Элизабет.

— Мисс Веснински…

— Я заговорю, когда увижу их, — сказала Элизабет, насколько твёрдо позволяли обезболивающее и головокружение.

И больше не произнесла ни слова.

***

Сынь потратила следующие два часа, тщетно пытаясь вытянуть из неё хоть что-то.

— Слушай, мисс Веснински, — вздохнула агент, — всё может пройти так легко, как ты сама этого захочешь.

— Я уже озвучила свои условия, — сказала Элизабет.

— Ты не сможешь увидеть брата ещё долго, — повторила Сынь, наверное, уже в сотый раз. — А твоя команда, скорее всего, уже в пути в Южную Каролину. Взять показания у них много времени не заняло бы.

— Они всё ещё здесь, — сказала Элизабет. — Они не уедут без Натаниэля.

— А без тебя уедут? — Спросила Сынь, будто пытаясь её разговорить или делая вид, что сочувствует.

Элизабет не ответила. Это не имело значения. Возможно, они уехали бы без неё, но без брата – никогда. Эндрю не допустил бы этого.

И Натаниэль не уехал бы, не увидев её хотя бы раз живую, чтобы попрощаться.

— Ты переехала в Западную Вирджинию, когда тебе было десять, — сказала Сынь, глядя в скудное досье, которое федералы сумели собрать на Элизабет Веснински после её фиктивного некролога и свидетельства о смерти. — Стала называть себя Марой Вест. Это был твой выбор или чужой?

Элизабет промолчала.

— Но с Натаном ты продолжала общаться, не так ли? — Сказала Сын. — Он приходил на твои клубные игры. Он и Тэцудзи Морияма были друзьями, правда?

Элизабет с трудом сдержала смешок. «Друзья» – вот уж как никто с хоть каплей ума не назвал бы их отношения. Даже «партнёры по бизнесу» звучало слишком громко.

Сынь ждала, пристально глядя на Элизабет, и тишина тянулась уже минутами. Элизабет пришлось отдать агенту должное, терпение у неё было железное.

Но упрямства у Элизабет было не меньше.

— Какими были отношения твоего отца с Тэцудзи? — Спросила Сын. — С семьёй Морияма?

Когда Элизабет вновь не издала ни звука, Сынь сжала челюсть с явным раздражением.

— У тебя есть наше предложение, — сказала она. — Полный иммунитет, новая личность в программе защиты свидетелей и возможность уничтожить круг твоего отца. Разве ты не хочешь упечь их за решётку?

Элизабет закатила глаза. Кажется, агент серьёзно переоценила её жажду справедливости.

— Предложение не будет действовать вечно, Элизабет, — сказала Сынь, и в её голосе наконец прорезались нотки раздражения. Оказывается, даже у федеральных агентов есть пределы. — Один из вас всё равно заговорит.

Ноздри Элизабет дрогнули в тени усмешки.

— Мой брат может и заговорит, но не скажет вам ничего полезного. А если вы приведёте меня к нему и к команде, возможно, я смогу дать вам что-то ценное.

— Ты правда думаешь, что они хотят тебя видеть? — Спросила Сынь почти мягко. — Они только что узнали, что всё время ты им лгала. На их месте ты бы осталась?

Элизабет промолчала. На самом деле, вопрос был глупым. Конечно, она бы осталась.

А вот они… за них она не могла отвечать.