Глава 30
Глава 30
Десятина Демона закончилась, и все были готовы вернуться домой. Преобладала атмосфера возбуждённого ожидания. Ученики вернулись из лагеря в бесконечном составе, и большинство из них почти сразу отбыли в ожидающих их экипажах.
Ник, Даво и Фанни вернулись вместе с Бриллом, убедив его не задавать вопросов об увиденном. Он был удивительно сговорчив. Ник горел желанием узнать почему, но он не рискнул испытывать судьбу.
Его собственный отъезд домой был отложен до вечера, когда все остальные уже уехали. Общественный экипаж, который ездил из столицы в его родной город Хэммонд, подъехал к школе около шести часов, и он махнул рукой, чтобы его подобрали. К счастью, экипаж был редко заполнен на обратном пути из столицы.
Он смотрел в окно, когда они устремились прочь от высоких, внушительных зданий, которые поразили Ника как нечто чуждое и властное, когда он впервые приехал. Теперь они скорее казались прибежищем от грозовых туч, собирающихся на горизонте.
Он попрощался с Даво и Фанни, обменявшись лишь парой слов о том, что с ними случилось с момента их встречи, и не говоря о том, что будут делать дальше. Зимний перерыв тоже был прибежищем, временем для них всех, чтобы рассмотреть имеющиеся варианты и попытаться осознать пережитое.
Ник знал, что он оказался втянут в события, которые не мог контролировать. Его роль была важна только из-за его связи с людьми, которые были настоящими игроками на сцене. Он чувствовал себя обманщиком и недостойным участия в таких важных событиях. Он должен был бояться сильнее, как за собственную безопасность, так и за сохранность всех остальных, но диковинная природа этой угрозы мешала её осознать. Демоны не могли выскочить из раскола в небе и превратить Ранвар в свою кормушку — это было слишком нелепо.
Его сосед, мистер Грэм, ждал на станции и отвёз Ника домой в своей маленькой тележке, задавая короткие, вежливые вопросы о проведённом в Ренсоме времени и получая короткие, вежливые ответы.
Мать расплакалась, увидев, как он идёт по тропинке сада, таща за собой свой чемодан. Он не знал, были ли это слёзы радости, облегчения или какой другой эмоции, но они испарялись так же быстро, как и появлялись, поэтому не было нужды останавливаться на этой проблеме.
Он писал ей каждую неделю, мало рассказывая о своём истинном опыте школьной жизни, чтобы не волновать её, и вообще ничего о его встречах с демонами, чтобы не вызывать у неё приступы тревоги.
Она писала ему, информируя о своём здоровье и делах в общем. Реального обмена информацией между ними не было, но в нём и не было необходимости. Желание поддерживать связь было всем, что ей требовалось, и Ник был рад выполнить его.
— Посмотри на себя, — сказала она, вытирая последние слезы. — Ты так вырос.
Он совсем не вырос, в этом он был уверен. Однако у него были новые ботинки, любезно предоставленные «Конолинг и сын», а пятки на них были немного больше, чем на остальных его ботинках. Однако он не упомянул об этом. Ему нравилось чувство, что она может видеть в нём не только маленького ребёнка, которого нужно защищать.
— Есть что-нибудь поесть?
Конечно же было. Его мать набросилась на него с вопросами, пока он ел, и он сделал всё, чтобы ответить на них. Он рассказал ей о своих учителях, о разных уроках и о том, чем они отличаются от его старых уроков. Он подробно описал Даво, Фанни, Симоль и Мэллори — второгодку, живущего наверху.
Как и на любом тесте, он знал, какие ответы сочтут удовлетворительными, а какие из них приведут только к более тщательному опросу.
Он не уклонялся и не испытывал раздражение от её вопросов. Он сосредоточился на еде, чтобы попробовать всё лучшее ради его вкусовых рецепторов, подвергнувшихся серьёзному испытанию в школьной столовой, и отвечал потоком деталей, чтобы удовлетворить её потребность в информации.
О некотором он поведать не мог, поэтому он говорил больше нужного о том, что рассказать мог. О зданиях, носильщиках и посещении драконов. Он описал школу как фантастическое место, что было нетрудно, так как именно им она и была.
Он не пытался отвечать побыстрее или сократить свои ответы. Часть её жизни была оторвана от неё очень резким образом, и он понял, что ей нужно воссоединиться хотя бы с некоторой её частью. Он дал ей взглянуть на те дни и недели, которые она пропустила, почти так же, как он, сидя перед огнём, давал тепло замёрзшим рукам. Её напряжённое лицо расслабилось, когда она признала, что вернувшийся мальчик был тем же, кто уехал от неё.
Но, разумеется, он не был тем же мальчиком.
Он больше не знал, кем он был. Он не был против перестать быть прилежным мальчиком, чей мир был ограничен его головой, но он не превратился в нечто лучшее. Он просто стал кем-то другим.
Как только он достаточно убедил свою мать, что он в порядке и что его жизнь вдали от неё была достойной жертвой с её стороны, он пошёл в свою комнату, на каждом шагу гремя багажом.
Его комната выглядела как раньше, хотя в ней было холодно. И запах изменился. Он распаковал одежду и лёг на кровать. Она казалась меньше, чем раньше. Возможно, он действительно вырос.
Он странно себя чувствовал, не имея никакой работы. Пробные экзамены были первоочередной задачей первого семестра, — в академическом плане, по крайней мере, — и он не узнает результатов до начала следующего семестра. У него было три недели ожидания.
Он закрыл глаза и замедлил дыхание. Он понятия не имел, что ему делать. Демон прикован к нему. Где-то есть дверь в другой мир. Адская армия потенциально на марше. Он был посреди всего этого, и всё же не играл никакой роли. Сиди здесь, и пусть всё идёт своим чередом.
Он ждал, когда демон покажет своё присутствие. У него были вопросы, которые он хотел задать, но в последнее время от его гостя не было ни слуху, ни духу. Голоса в темноте не было.
Полежав в молчании несколько минут, Ник встал и пошёл переодеваться. Он надел одежду из своего шкафа. Там находилась его старая одежда, чистая и выглаженная, сложенная аккуратными кучками, как и ожидалось в доме профессиональной горничной. Она была колючей и неудобной, словно была одолжена у кого-то другого.
Прошла пара дней, прежде чем он начал чувствовать себя как дома. Несмотря на то, что демон отказался общаться с ним, он счёл это успокаивающим, чтобы использовать методы медитации, успокоить разум и подумать о проблемах, с которыми он столкнулся и с которыми ему ещё предстоит встретиться.
Чудовищность происходящего не поразила его до сих пор. Гораздо легче было приписать всё, что он видел, к уродливой буре, которая взорвалась на его пути и которая, как и любая буря, выдохнется. Но эта буря была не метеорологическим явлением. Она будет крутиться вокруг, чтобы сделать ещё один заход, и в следующий раз она будет намного сильнее.
Его матери по-прежнему нужно было ходить на работу, поэтому большую часть дня он был один в доме. Он организовал свою комнату, выложил книги на столе, составил список вещей, которые ему нужно сделать. Была зима, и холодный ветер пробивался через оконные панели, но он счёл комнату слишком душной. Он уходил в сад, что посидеть и понаблюдать за небом. Он чувствовал себя потерянным.
На третий день его мать вернулась с работы с письмом для него. Оно было от министра поручений и содержало просьбу подойти к его дому. Это было не столько приглашение, сколько вызов.
В том, что министр снова хочет поговорить с ним, был смысл. Ник мало того, что был премиум-источником информации, от которого зависели другие, более важные люди, он также находился под рукой.
Ника это не слишком волновало. По крайней мере, теперь ему было что делать. Его мать была немного обеспокоена, но она была уверена в намерениях своего работодателя. Её, в основном, заботило то, чтобы Ник произвёл хорошее впечатление, поскольку министр мог разыскивать нового клерка или, если удача по-настоящему улыбнётся Нику, секретаря.
До дома Делкруа, стоящего на холме, нужно было пройти пять минут пешком, но за ним прислали карету. Его мать была преисполнена гордости, когда махала ему рукой. Ник чувствовал себя довольно глупо, выходя из кареты через несколько минут после того, как залез в неё.
Прошло много времени с тех пор, как он был здесь в последний раз. В то время как его собственный дом казался ему меньше, чем он его помнил, и даже вызывал небольшие приступы клаустрофобии, это место стало только больше и грандиознее. Это пугало, и его решимость оставаться спокойным быстро сжалась внутри него.
Дверь открыл тощий мужчина в узком чёрном костюме. Ник его не узнал. Его попросили подождать в коридоре, и тощий мужчина развернулся на полированном деревянном полу, как танцор на льду, и, стуча каблуками, ушёл.
Ник осмотрел высокие картины на стенах. Их он помнил хорошо: как в детстве, так и сейчас вытянутые аристократические лица смотрели на него, обрушивая на него неодобрение его присутствием.
— Что ты здесь делаешь?
Ник повернулся и увидел спускающуюся по лестнице Диззи. На ней было платье, что само по себе шокировало, а волосы были связаны, раскрывая длинную, элегантную шею и маленькие эльфийские уши.
— Добрый вечер, — сказал Ник. На мгновение он почувствовал себя равным ей. Заскочивший посетитель. Прибывший на ужин гость. Мгновение прошло мимо.
— Мне казалось, я ясно дала понять, что не хочу тебя видеть, — сказала Диззи, скривив верхнюю губу. — Не в школе и не в моём доме. Тебе не следовало приходить сюда.
В последний раз он видел её всего несколько дней назад, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени. Он заметил её в лагере и совершил ошибку, сделав несколько шагов по направлению к ней. Он ничего не мог с собой сделать. Она проигнорировала его, сказав несколько слов, и отослала прочь, словно он был назойливым комаром.
Он не обижался на неё за это. Он винил только себя и делал всё возможное, чтобы следовать её желаниям, однако он оказался здесь не для того, что увидеть её.
— Министр примет вас сейчас, — сказал тощий дворецкий, придерживая дверь, через которую он только что прошёл.
Ник извиняюще улыбнулся ей. Он не хотел смущать Диззи, хотя было трудно не чувствовать себя немного самодовольным, когда он увидел осознание, что её предположение было неверным. Он повернулся и прошёл через дверь.
В комнате было трое мужчин: конечно, министр Делкруа; дородный мужчина с моржовыми усами и чрезмерно большими бакенбардами; и высокий мужчина в золотой маске.
— Ах, Тутт, — сказал министр Делкруа. — Хорошо. Садись.
Вокруг камина полукругом стояли четыре стула. Трое мужчин стояли. Ник сел на ближайший к нему стул. Он чувствовал себя маленьким и робким, и ему пришлось бороться с собой, чтобы поднять голову.
— Это министр Решвей, а это — начальник штаба Секретной службы. У него нет имени. Ты можешь говорить свободно перед этими людьми, понял?
Ник кивнул. Он знал имя Решвея из газет. Он был министром войны. Другой мужчина, который носил маску, издавал ужасающую ауру, что и ожидалось от человека на его посту. Аура не казалась настоящей — возможно, это было заклинание — но от этого ему легче не становилось.
— Ты можешь снять свою проклятую маску? — сказал Решвей. — У бедного парня из-за тебя истерика случится.
Глава Секретной службы некоторое время колебался, а затем снял маску. Давление на Ника уменьшилось, и он почувствовал, как напряжение в груди ослабло. Голова мужчины, казалось, меняла форму, когда он снял маску. Лицо под ней оказалось старше, чем ожидал Ник. Он выглядел как строгий учитель по физкультуре.
Это точно нормально, что Ник увидел его настоящее лицо? Они собираются стереть ему память, как только узнают ответы на свои вопросы? Мысль о том, что им воспользуются таким образом, заставила Ника чувствовать себя крайне жалким. Он ненавидел быть конвертом с важными письмами — разорванным, а затем выброшенным.
— Ты встретился с мужчиной из Гвюра, — сказал министр Делкруа. — В твоей комнате. Расскажи нам о нём.
Неудивительно, что он знал о посетителе Ника. Он, вероятно, также был в курсе событий на Сердце Демона. Сейчас, когда Архимаг снова взял на себя управление Королевским колледжем, было логично, что все стороны начали работать вместе, чтобы предотвратить угрозу демонического уничтожения. Ничто, кроме событий уровня вымирания, не может объединить людей.
Но он всё ещё чувствовал, что должен быть осторожен. Симоль была где-то там, в другом мире. Если он выдаст всё, что знает, у них не будет причин держать его при себе. А ему нужно быть рядом, если хочет, чтобы она вернулась назад.
Ник изо всех сил пытался подобрать правильные слова. Министр Делкруа шагнул вперёд и присел на корточки перед ним. Он выглядел бледнее, чем Ник его помнил. Лицо стало более суровым. Ему приходится беспокоиться о множестве вещей, так что это было неудивительно.
— Посмотри на меня. Я помогу тебе сосредоточиться.
Если министр использует на нём заклинание принуждения, Ник не сможет сопротивляться. Он устал и был не уверен в себе. Истина заключалась в том, что он хотел всё рассказать и позволить другим решать, что делать. Его возмущало, что он был человеком, не играющим никакой роли, но он также стремился освободиться от обязанностей, которые были на него возложены.
Но заклинание не было произнесено. Министр сделал какие-то движения, но Ник не чувствовал себя иначе. Он испытывал эффекты достаточно долго, чтобы узнать их. Чувство свободы, отсутствие беспокойства, желание высказаться — всё это было достаточно отличным от его нормального характера — и все они отсутствовали.
— Теперь, — сказал министр, — продолжай.
Сначала Ник подумал, что ручка в куртке поглотила заклинание. Он положил руку в карман и почувствовал гладкий, жёсткий корпус. Она была не теплее, чем обычно. И министр знал о ней, ведь это он дал её ему. Он попросил бы её назад, прежде чем наложить заклинание.