Главы 18-19

Глава 18

Он думал, что его сердце остановилось, потому что он не слышал его биение. Вокруг было так тихо и бесшумно. В чувство его привёл запах. Запах маминой кухни.

Поверхность кухонного стола была сокрыта под книгами, ручками и бумагой. Он мог определить дату по этим канцелярским принадлежностям. Ему в этот момент было около семи.

Его мать сидела напротив него, держа в руке лист бумаги и с выражением сосредоточенности на лице. Она изучала задачу. Её глаза скользнули в его направлении, а затем вернулись на страницу.

— Ты уверен, что учительница хотела, чтобы ты ответил на этот вопрос? На этот вопрос?

— Да, — услышал он собственный голос, который почему-то был мягкого, девчачьего тона. Таким ли был его голос, когда он был ребёнком? Был ли он таким, потому что он думал, что именно так он и говорил, или, может быть, потому что кто-то другой думал, что так звучал его голос?

Он вспомнил этот момент, но ручаться за точность деталей не мог. Было ли тогда солнечно? Стоял ли стакан молока? Это добавило в сцену слой реализма, который он никак не мог проверить.

Это был первый раз, когда учительница решила нагрузить его сверх обычной домашней работы, которую она выдавала всем остальным. Класс работал над запоминанием своего расписания, ему же дали ряд более сложных уравнений для ознакомления.

— Ну, — сказала его мать, — сначала ты должен выпить молоко. В здоровом теле — здоровый дух. Твой отец всегда выпивал стакан молока по утрам.

Она редко говорила о его отце. Она редко давала ему советы. Сколько времени прошло с последнего раза?

— Что ещё он делал? — Его голос больше не звучал по-девичьи, теперь он говорил как теперешний он.

Его мать, похоже, изменения в тоне не заметила. 

— О, можно сказать, он был человеком привычки. Каждое утро стакан молока, банан — он предпочитал слегка перезрелые, но он не был против других, пока они не были слишком твёрдыми — и варёное яйцо. Затем он добрых десять минут проводил в ванной, и ты, конечно же, не захотел бы зайти туда, когда он закончит там свои дела.

Она озорно улыбнулась ему. Она выглядела такой молодой.

— А что, если бананов не было? — спросил он.

— Как ты смеешь? — сказала его мать с притворным негодованием. — Какой домохозяйкой ты меня считаешь? В кладовке всегда должен быть банан.

Он смотрел, как она смеялась.

— Как он умер?

Конечно, это был сон. Ник не мог сказать, было ли это подлинным воспоминанием, извлечённым из какого-то тёмного уголка его разума, или полностью сфабрикованным, как пьеса на сцене, основанная на реальной истории. Скорее всего, это была выдумка одного из многих людей, которые имели доступ к его умственным процессам и которые старались воздействовать на его мысли через образы в голове. Однако он сам был одним из этих людей, и могло быть сообщением для самого себя.

Но его мать никогда не говорила о его отце, и он никогда не поднимал эту тему. Отчасти потому, что не хотел её расстраивать, а отчасти потому, что сомневался, что она расскажет ему правду.

Здесь, однако, он чувствовал, что может задавать вопросы, не боясь причинить ей боль. Но какую ценность будут иметь эти ответы?

— Мне сказали, что он умер от страха, — сказала она спокойно, её настроение было мягким и задумчивым, словно она вспоминала далёкое лето, из-за которого остальные лета казались менее приятными. — Мне сказали, что он столкнулся со страшным врагом и победил его, но он был в ужасном состоянии, и когда он посмотрел на себя и увидел, каким стал, его сердце не смогло принять это, и мысль о том, что люди будут видеть его в таком виде, напугал его до смерти. И так жизнь покинула его тело.

Её слова, казалось, катились по кухонному столу, падая друг на друга. Она когда-нибудь говорила с ним вот так? Она говорила так же, как и раньше, но всё же было что-то отличное. Он подозревал, что кто-то приложил к этому руку. Виннум Роке? Сложно было сказать.

Для него это не имело значения. Она говорила ему нечто большее, чем простые факты.

— Каким он был солдатом?

— Таким, на которого можно положиться. Его всегда отправляли на самые важные задания. Если командование хотело, чтобы работа наверняка была выполнена как надо, оно звало твоего отца. Он не тратил своё время, стоя в шеренге с двадцатью другими солдатами, маршируя туда-сюда в одинаковой форме с блестящими пуговицами. Конечно, форма у него была, но мне никогда не приходилось её чистить. Он был слишком занят, чтобы испачкать её.

Было приятно представлять своего отца знаменитым офицером, который спас страну. Представлять героем. Но из того, что ему удалось узнать, его отец был просто ещё одним солдатом из третьего пехотного, «Ранварского смельчака». В общей сложности он получил две медали: одну — за службу в армии более года, вторую — посмертно.

Это не означало, что это были все его достижения в военной карьере. Остальные записи о нём были засекречены, что было необычно. Официальной причиной называли щекотливый характер битвы, в которой он погиб. Возможно, то столкновение было неправомочным. Если они находились на чужой земле без разрешения, это может вызвать дипломатические проблемы. Возможно, это было связано с гибелью мирных жителей. Было много законных причин, почему записи могут не быть в открытом доступе. За исключением того, что ни у кого из других членов его взвода не было никаких засекреченных записей.

— Перед тем, как уйти, он сказал: «Милли, не позволяй нашему ребёнку стать солдатом. Он не должен сражаться по приказу других, только за себя».

— Что ещё он тебе сказал? — спросил Ник.

— Он сказал: «Хорошая собака слушается, но лучшая собака знает, когда не слушаться».

— Что-то ещё?

— Он сказал: «Не нужно бояться драконов. Они боятся тебя ещё больше». Я сказала ему, что он, наверное, перепутал их с пауками, но он сказал, нет, они вообще не похожи.

Ник услышал, как он смеётся, и его мать улыбнулась.

— Ты мне так напоминаешь его.

Он проснулся в темноте. На нём всё ещё были шорты и майка, в которых он бегал вечером, и он чувствовал воздух на обнажённых конечностях. У подножия кровати стояли две фигуры, их затенённые лица неестественно очерчивались вдали от их голов.

Ник не чувствовал страха. Его мозг ещё разбирался с тем, что сказала его мать, и со значением всего этого, если это значение вообще было.

Мужчины у кровати — судя по размерам, это были именно мужчины, а не женщины, но это лишь было его предположение — не вызывали чувства угрозы. Опять же, это было лишь предположение.

Ник медленно сел, опираясь на локти. Его глаза приспосабливались к изменению углу обзора. 

— Да?

— Нас отправили, чтобы начать твоё обучение, — сказал агент Секретной службы, стоящий слева. Его маска была более светлого, возможно, белого, цвета, благодаря чему его было легче увидеть, хотя всё, что он видел, была маска. У другого агента маска была более тёмного цвета, но не раскрывала его больше или меньше, чем его товарища.

— Вас отправил Начальник? — Ник во время сна был бдителен, а теперь ощущал слабость. — Разве сейчас не слишком рано?

— Нет, — сказала тёмная маска. — Вставай. — Судя по голосу, он был не очень счастлив здесь находиться. Вероятно, потому, что сейчас было так рано.

Ник заставил себя подняться на ноги, что помогло ему по большей части преодолеть свою умственную медлительность. Когда он встал с кровати, в мозг пришёл сигнал прекратить попытки уснуть, и он смог переключиться на более бодрствующее состояние ума. 

— Я готов. Что мы будем делать?

— Пойдём с нами, — сказала светлая маска.

— Хорошо. Куда мы…

Что-то закрыло глаза Ника.

Холод кольнул его. Волосы на руках встали дыбом, а земля под босыми ногами превратилась из твёрдой в мягкую.

Его глаза снова стали видеть, и он больше не был в своей комнате. Он был на улице, во дворе, который не узнавал. Здесь была выцветшая кирпичная арка, архитектурно напоминавшая школьную, поэтому он предположил, что он где-то на территории школы.

Ник вздрогнул. 

— Немного холодно.

Два агента — он предположил, что это были те же двое, — стояли перед ним. В свете фонарей, висящих на стенах, их маски выглядели чёрной и белой.

— Скоро немного согреешься, — сказал Белый.

— Это будет твоим противником, — сказал Чёрный, указывая на что-то за спиной Ника.

Он обернулся и увидел ряд деревянных столбов, торчащих из земли. Они были вдвое выше его, а вершины были остроконечными.

Ник подошёл ближе, чтобы осмотреть их и попытаться выяснить, что он должен был сделать. Взобраться на них? Они не были очень толстыми. Он запросто мог обхватить его обеими руками. Здесь было восемь столбов, выстроенных в ряд.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил он.

— Взберись наверх и пройдись по вершинам, — сказал Чёрный.

Как только агент сказал, что нужно сделать, Ник понял, как это сделать. Единственная проблема заключалась в том, что он понял, как это сделала бы Диззи.

— Я могу немного подняться, но не думаю, что смогу…

— Вот так, — сказал Белый.

Он прыжками сделал два шага и подпрыгнул в воздух. Он опёрся ступнёй о второй столб на высоте около метра, оттолкнулся, а затем другой ногой оттолкнулся от первого столба. Потом опять от второго, от первого, от второго. Он мягко приземлился на кончик первого столба.

Ник смотрел наверх, на агента в белой маске, пока тот, в свою очередь, смотрел на него.

Агент балансировал на одной ноге. Затем он пошёл от одного столба к другому, как по ступенькам, пока не достиг последнего. Он развернулся лёгким движением ноги и пошёл обратно.

Ник отступил, чтобы посмотреть. Это выглядело достаточно просто с точки зрения цели, но проблема была не в том, чтобы решить, что делать, а в том, что он должен обладать способностями это сделать.

— Как? — выпалил он смесь всего, что хотел сказать о тщетности просьбы сделать это. — Я даже не смогу забраться туда.

— Ты должен обдумать это, — сказал Белый, спрыгивая рядом с ним. — Эта техника соединяет твой разум с твоим телом. Концы достаточно острые, чтобы пустить кровь, но контроль над давлением, которое ты оказываешь через ступню, может свести эффект на нет. Высота вызывает дополнительную тревогу, что ты можешь упасть, но техника останется той же самой, даже будь ты всего в нескольких сантиметрах от земли. Столбы тонкие и будут двигаться, из-за чего будет затруднительно удерживать равновесие, но ты можешь использовать их движение в своих интересах.

Ник понимал, что ему говорил агент, но это ещё не означало, что он сможет выполнить упражнение. Требовались физические способности. Способности, которых у него не было и на приобретение которых потребуется немалое время.

— Это же не мысленный эксперимент, да? — спросил Ник. — Не метафора?

— Нет, — сказал Чёрный. — Ты должен забраться туда.

Он попросил Секретную службу заняться его обучением, но ожидал он совершенно не этого. Чего же он ждал? Что они научат его тайному рукопожатию, и он будет иметь право пользоваться специальной гимназией Секретной службы, не оплачивая при этом членские взносы?

— У меня нет обуви, — сказал Ник.

— Без обуви будет легче, — сказал Чёрный.

Если они хотят, чтобы он попробовал, он попробует. Это им придётся докладывать Начальнику, что их методы не сработали.

Ник побежал вперёд и прыгнул. Его правая нога коснулась второго столба, точно так же, как это сделал агент, но не так высоко. Он начал отталкиваться, но не нашёл опоры в столбе, который наклонился в другую сторону, к третьему столбу. Движение было полностью понятным, но произошло вовсе не то, что было, когда агент сделал более или менее то же самое. Скорее более, чем менее, подумал Ник.

Нога соскользнула со столба, и он упал на землю. Трава была слегка влажная, но мягкая, более чем компенсируя нежелательную влажность. Он лежал там, глядя на столбы, простирающиеся к звёздам.

— Ты должен столкнуться с тем, чего боишься, — сказал Белый, чья маска появилась перед глазами. — Чего ты боишься больше всего?

— Я не знаю, — сказал Ник.

— Ты ничего не боишься? — спросил Белый, пустота его маски не соответствовала удивлению в его голосе.

— Я боюсь слишком многого, чтобы выбрать фаворита, — сказал Ник.

Белый кивнул.

— Когда я был мальчишкой, река возле моего дома прорвала берега и затопила окрестности. Смыло всё: здания, животные, повозки. Мы бежали, ничего не взяв с собой, и вернулись, когда вода ушла, оставив после себя одни разрушения. Мой отец увидел, что жизнь, которую он потратил на строительство, сгинула за одну ночь, и он не захотел начинать всё сначала. Он сдался и отказался восстанавливать. Я боюсь, что однажды я всё потеряю и не смогу найти в себе силы начать всё сначала.

— И это позволило вам запрыгнуть на огромную высоту? — спросил Ник.

— Как только ты отпустишь свой страх, — сказал агент, — всё станет возможным.

— Не думаю, что это правда, — сказал Ник. — Знание того, чего ты боишься, ничего не меняет.

— Не знать, а понимать. Сделать реальным. Вот что значит понимать. Чего ты боишься, правда? Все твои страхи, если как следуешь к ним присмотришься, — это один-единственный страх.

— «Вот что значит понимать»? — сказал Чёрный скептически. — О чём ты вообще?

— Я пытаюсь вдохновить его, — сказал Белый. — Может быть, он быстрее заберётся туда. У меня были планы на ночь.

— Он подумает, что мы какой-то мистический культ. — Голос Чёрного был полон неодобрения.

Они, похоже, забыли о нём, пока препирались друг с другом. Ник продолжал лежать на земле. Если он встанет, они, наверное, заставят его попробовать ещё раз. Результат будет таким же, в этом он был почти уверен.

Может быть, попробовать другой подход? Задачей было подняться туда, ему не обязательно использовать их методы.

Он поднялся на ноги, подошёл к первому столбу и обхватил его обеими руками. Поверхность была гладкой и полированной. Ухватиться было не за что.

Ник оглянулся на двух агентов. Позади них показался первый свет зари, на горизонте был лишь оттенок румянца.

Без руководства и обучения неудача была неизбежна. Отсутствие физической подготовки и таланта тоже не помогало делу. Он прыгнул и схватился за столб так высоко, как только мог. Руки, кажется, удерживали его. Ноги были босыми и грязными, между пальцами был песок. Ему удалось обхватить столб и вцепиться, как обезьяна.

Он пробыл там несколько секунд. От любого движения он заскользит вниз. Что он должен был извлечь из этого?

— Перестань думать, — сказал Чёрный.

В этом была цель урока? Позволить себе действовать инстинктивно? Терпеть неудачу и становиться настойчивым? Неудача учит многому, но она редко делает сильнее. И он даже не боялся потерпеть неудачу. Он боялся, что даже получив навыки, необходимые для успеха, он всё равно будет недостаточно хорош. И какие тогда у него будут оправдания?

Он мог представить, как Диззи взбирается на этот столб: её руки хватаются за него повыше, после чего она подтягивается и переворачивается так, что её ноги, указывающие на звёзды, обхватывают заострённый конец столба. Затем она отпускает руки и сгибается в талии, и руки с середины столба перемещаются на вершину. Легко и естественно.

Она непрерывно отвлекала его, и он был только рад на неё отвлечься. Библиотекарша сказала, что он должен составить план, чтобы покорить её, но правда заключалась в том, что ему нужен план, чтобы удержать её подальше. Как только он это сделает, он будет свободен делать всё необходимое. Но он не хотел это делать, даже несмотря на то, что рано или поздно её ценность станет очевидной для тех, кто захочет убрать его с их дороги. Они будут использовать её против него, и он будет беспомощен. Ничто не пугало его так сильно, как это.

Он упал со столба.

— Хорошо, — сказал Чёрный. — Я вижу, в чём проблема. Перевернись.

Ник растерялся, но перевернулся лицом к нему.

— Твои подколенные сухожилия слишком тугие. И икры ног тоже.

Сильная боль пронзила заднюю часть его ноги, и он взвизгнул.

— Ты много времени проводишь сидя, я прав?

Короткие, резкие удары наносились по всей длине ноги, сначала одной, затем другой. Каждый удар выбивал воздух изо рта Ника. Он предположил, что есть веская причина для того, что делал агент, но ощущения были такие, что его просто избивают.

Руки схватили его за плечо и поставили Ника на ноги.

— Никто в твоём возрасте не должен быть в таком состоянии. — Потребовалось время, чтобы понять, что руки его отпустили, и он стоял своими силами. Ноги ощущались совершенно иначе. Как будто они на самом деле не были к нему присоединены.

— Попробуй ещё раз, — сказал Чёрный.

Ник сделал два шага вперёд, двигая ногами, как будто он управлял марионеткой на ниточках. Он прыгнул, отскочил от второго столба, отскочил от первого, промахнулся мимо второго и кучей упал на землю.

На этот раз он упал с гораздо большей высоты, но и боли от падения больше. Он не возражал. Он почти смог.

— Хорошо, — сказал Чёрный.

— Похоже, для тебя ещё не всё потеряно, — сказал Белый.

Ник встал. Его ноги снова стали тяжёлыми. 

— Кажется, всё, что вы сделали, пропадает.

— Я ничего не делал, это то, что ты должен чувствовать. Тебе нужно делать больше растяжки. Поначалу будет больно, но нет смысла пытаться стать сильнее, если ты используешь только часть своего тела. Ты должен вернуть полную свободу движения.

— И столкнуться с тем, чего боишься, — сказал Белый.

— Может прекратишь?

— Чего? Важно установить связь между разумом и телом. Страх первичен. Это самый простой способ.

— Ты только запутаешь его.

— Нет-нет. Он сейчас понимает это, так ведь? Когда ты впервые увидел столбы, что ты подумал? Что это сложно?

— Я думал, что это будет невозможно.

— А сейчас?

Ник посмотрел на столбы. 

— Возможно.

— Видишь?

— Это не имеет ничего общего с твоей изначальной связью между разумом и телом.

— Я ускорил процесс.

— Не ускорил. Не обращай на него внимания. Я напишу список растяжек, который ты должен делать каждые утро и вечер. Это будет занимать около часа. Делай их.

— Понял. Спасибо. Я очень…

Снова стало темно. Ник не мог сказать, была это повязка, сумка или что-то ещё. Когда он снова смог видеть, он был в своей комнате, один.

Ник чувствовал себя слабым, маленьким и потерпевшим неудачу. А также воодушевлённым. Он вышел из своей спальни, покрытой грязью и потом.

— Тяжёлая ночка? — спросил Фанни, который выходил из кухни с миской чего-то, что он быстро перемещал в рот.

— Да уж. У меня было много странных снов.

— О, — сказал Фанни. — О ком-то, кого мы знаем?

— О ком ещё? — спросил Даво, выходя из кухни в халате, вытирая волосы полотенцем. — Девушка, всегда та девушка.

— На самом деле это была моя мама.

— Вина, — сказал Фанни с пониманием. — Мне это понятно.

— Она давала мне советы за кухонным столом.

— Потому что ты никогда не слушаешь её, — сказал Фанни. — Это твоё подсознание говорит тебе написать ей письмо. Какой совет она тебе дала? Ты помнишь?

— Да. Всегда держи несколько бананов в кладовке.

Фанни перестал есть. 

— Хороший совет, на самом деле.

— У тебя есть банан в твоей кладовке? — спросил Даво.

— Это довольно личный вопрос, — ответил Фанни.