Глава 896 Узы



Лекс не мог видеть Лотос глазами, но его духовное восприятие давало почти тот же эффект. В некоторой степени оно позволяло видеть Лотос гораздо лучше, замечая мельчайшие детали, которые он упустил бы, полагаясь на обычное зрение.

Обычно в общении с Лотосом именно Лекс нуждался в помощи. В такие моменты Лотос вёл себя очень зрело и умело, заставляя Лекса забывать, что тот — новорождённый. Строго говоря, он даже ещё не родился. По человеческим меркам это было сродни пребыванию в утробе.

Теперь же, когда дело коснулось самого Лотоса, он преисполнился колебаний и сомнений. Прежняя уверенность, которой он был наделён, казалось, испарилась, а на её место пришли неуверенность и нерешительность.

— Что тебя беспокоит? — мягко спросил Лекс. — Давай обсудим это.

— Моё предназначение! — воскликнул Лотос, словно это само по себе всё объясняло Лексу. — Моё предназначение — подготовиться как можно лучше, чтобы дать жизнь самому совершенному миру. Если я эволюционирую и расту, тем лучше. Раз уж я принимаю твою помощь в исполнении своего предназначения, то вполне естественно, что я должен вознаградить и тебя. К тому же, служить нуждам Полуночной Гостиницы — это большая честь!

Лотос, как и любая другая сущность, рождённая в Гостинице естественным путём, по умолчанию считался её сотрудником. Только если гости сами давали жизнь кому-то или оставляли предметы, из которых рождалось нечто новое, новорождённый не становился автоматически работником Гостиницы. Это в какой-то мере объясняло его тягу помогать Лексу.

Но Лекс быстро начинал понимать ход его мыслей. Было прискорбно, что он так мало знал о существе, которое сопровождало его столь долго. Он даже не спросил его имени, просто называя Лотосом, но теперь называть его как-то иначе казалось странным. Впрочем, тут ничего не поделаешь, ведь Лотос большую часть времени проводил во сне. У них было не так много возможностей поговорить.

— Но как только моя работа будет завершена, если я останусь в живых, я лишусь цели. Жить почти вечность, и всё без цели… Я… я… — Лотос не смог закончить фразу, так как одна только мысль об этом вызывала у него приступ паники.

Лекс чувствовал в Лотосе врождённое желание жить, но оно было неразрывно связано с чувством долга, которое заставляло его выполнять задачу, в обычных условиях неизбежно ведущую к смерти. Вероятно, такой склад ума был необходим, иначе лотосы этого вида всегда избегали бы созревания, ведь оно сулило им гибель.

Но это было легко исправить. Если всё, что ему нужно, — это цель, Лекс мог её дать. Однако, чтобы предложить цель искренне, а не просто воспользоваться им, нужно было поразмыслить. Хотя Лотос был невероятно полезен, Лекс считал его близким другом и не хотел его эксплуатировать. В то же время он не желал Лотосу смерти.

Он уже продумал лазейку, с помощью которой мог бы вернуться в Гостиницу до того, как родится новое царство. По прикидкам Лекса, шансы на успех составляли пятьдесят процентов. В таком случае особая энергия новорождённого царства, несомненно, очень помогла бы Лотосу, а также другим его сотрудникам и оставшимся гостям.