Глава 1131: Что Сказать

У Гранина было чувство, будто надвигается головная боль. Нет, не так, он чувствовал себя валуном, треснувшим прямиком посередине. Один шок за другим приходил от этого гигантского муравья, пока у него не было ощущения, будто земля тряслась под его ногами. Ещё большую досаду вызывало то, что Энтони понятия не имел, кем стал. Для представителей Культа Древний был богом. Бесподобным существом с почти что бездонной силой. Они сильнейшие существа на Пангере, каждый из них мог уничтожать крупные города, или сокрушать армии с пренебрежительной лёгкостью. И они это делали, во время Раскола.

Энтони стал прото-древним, полубогом, имея силы, превосходящие те, что должны быть у обычного монстра. Каждый Мифический монстр могущественен, однако он теперь был способным на ещё большее. Гранин был уверен, что юный монстр понятия не имел, на что был способен Собор внутри него.

Муравей описывал поток энергии, что протекал через Сборщик. Сотни тысяч, вероятно больше миллиона муравьёв в данный момент были в области досягаемости, так что течение Воли вне всяких сомнений было огромным.

Но Колонии существует лишь сколько там… год? Может два? А что будет лет через десять? Или пятьдесят? С достаточным количеством мутаций Энтони сможет вместить в области досягаемости Сборщика миллиард своих сестёр. И что тогда?

После долгой жизни работы над одной целью, столь внезапное нахождение этой цели так близко, что можно было рукой дотянуться, было болезненно для Гранина. Вес всех членов Культа, из всех Культов вдоль Пангеры, за более тысячи лет, давил на его плечи.

Успех здесь мог предотвратить второй Раскол. Он воплотит великий план Древних.

Провал же будет преследовать его остаток его жизни.

«Никакого давления,» пророкотал он Коруну и Торрине, «однако нам нужно дать Энтони немного советов, и лучше бы они были хорошими. Он наконец открылся нам, мы не можем его подвести.»

«Мои мысли абсолютно пусты,» постановил Корун, находясь всё ещё в шоке. «Могу думать лишь о многоножках.»

«Что? Почему?»

«Не знаю!»

Гранин обернулся к своему самому юному ученику, почти что в отчаянье.

«Торрина, пожалуйста, скажи мне что у тебя что-то есть.»

Она долгое время смотрела на него, в глазах была явная критика. Её взгляд нёс вопрос ‘разве не ты тут учитель?’, но она всё равно ответила.