Глава 1605 — Объединение

Моцанта невероятно нервничала. Ее признали самой музыкальной из всех Воспитателей, ее работа над учебной программой для детенышей была лучшей среди всех муравьев. Таким образом, её выбрали для эволюции и расширения её музыкальных способностей — чтобы она принимала мутации и Навыки, которые расширяли бы её владение звуком, в чём Колония мало что понимала.

Это был… раскрепощающий опыт. Получив свободу заниматься этой областью до предела, она смогла раскрыть всю свою страсть, всю свою энергию и преданность музыке. Она изучала композицию, сама сочиняла, донимала экспертов, которых Колония приглашала днем и ночью.

За короткое время ее знания быстро расширились, и все же она чувствовала, что не стала ближе к пониманию музыки, чем была раньше.

Это было трудно! Это не имело смысла! Почему одним звуки казались прекрасными, а другим — нет?! Иногда ноты складывались в математически приятные сочетания — вибрации, равномерно распределённые по частотному спектру, создавая аккорды и гармонии. В других случаях это было не так, от диссонирующих нот у нее по спине пробегали мурашки!

За время обучения она сформировала тысячу устойчивых мнений о музыке, чтобы в итоге отбросить .

А теперь ее произведение собирались исполнить для чалов. Ее отвратительную, низкопробную работу! Для музыканта чалы были словно существа из света и магии. Даже только что вылупившись из яиц, они могли петь и плести гармонии, имея лишь минимальное обучение. Они были расой, способной буквально изменить мир песней, ради всего святого. Она знала, что они возненавидят ее работу. Исполнять это перед ними было все равно, что царапать ногтями панцирь Моцанты изнутри.

Невыносимо!

Но она все равно решила перетерпеть, ради малышей.

После обратного отсчета все началось. Муравьи, выстроившиеся перед ней, не выступали, потому что, разумеется, не могли. За хором муравьев находилась стеклянная панель, непрозрачная с этой стороны, но совершенно прозрачная с другой. За ней стоял настоящий хор, собрание людей, бруан’кии, странных сец’цулах и даже несколько магпеев, самых одаренных и хорошо обученных музыкантов, которых Колония смогла найти в короткий срок. Именно на них смотрела Моцанта и показывала им жесты.

Чалы продолжали петь от всего сердца печальную мелодию, которая то усиливалась, то затихала вместе с их надеждами. Несмотря на угасающую энергию, некоторые улитки буквально распластались по земле, они все равно продолжали петь, все еще надеясь. Она слышала эту песню столько раз, что знала ее как свои мандибулы. Каждый из тонких волосков, растущих на макушке ее головы, вибрировал от их пения. Она чувствовала, как песня щекочет края ее мозга.

Она подняла передние ноги и широким жестом пригласила хор.

Терезанта и остальные неплохо справились с мимикой, но, что еще важнее, настоящий хор хорошо следовал ее жестам, их звуки проникали через открытые панели вокруг окна и доносились до центра по уходу за улитками.

Поначалу ее песня была легкой и нежной. Несколько нот, контрапункт, подчеркивающий печаль и надежду песни улиток.

Да, вы одиноки, и вы не хотите быть одинокими. Я знаю это. Ваша печаль — моя печаль, пыталась сказать Моцанта.

Чалы не реагировали, продолжая петь, как и раньше. Моцанта наполовину ожидала, что они отвернутся и их стошнит, очистив желудки от содержимого вместе с ужасным чувством отвращения, которое, без сомнения, вызвала у них ее музыка, но этого не произошло. Хороший это знак или нет, она не могла сказать.

Она продолжала махать передними ногами, направляя певцов, у которых почти не было времени ознакомиться с музыкой.