Глава 1681 — Медленное пробуждение

Глава 1681 — Медленное пробуждение
В ступоре я, по сути, не вижу снов. Технически, ступор и сон — разные состояния, я это понимаю, но всё же отсутствие сновидений — одна из немногих вещей, к которым я так и не привык в своей новой жизни.

А вот это… вялое… бестелесное состояние, которое я переживаю сейчас… это самое близкое к сновидению, что было со мной с тех пор, как я переродился на Пангере. Если уж на то пошло, оно напоминает мне то, что я чувствовал прямо перед вылуплением.

Главное отличие между сейчас и тогда заключается в том, что через меня постоянно протекает коллективная Воля миллионов существ. С каждым мгновением моё чувство собственного «я» размывается, пока я дрейфую в потоке сознания своей семьи.

Я провожу день в качестве шахтёра, грызу камень, чувствую его антеннами, ощущаю запах минералов и драгоценных камней, за которыми я охочусь. Глубокое чувство удовлетворения наполняет меня, пока я толкаю по рельсам тележку, доверху наполненную плодами моих трудов, обратно на заставу. Оттуда её содержимое, вместе с добычей всех моих сестёр, попадёт в следующую партию и отправится на сортировку.

Завтра мана, наполняющая Подземелье, восстановится и заново вырастит драгоценные металлы в другом месте, так что работа шахтёра никогда не закончится. Я испытываю глубокое чувство удовлетворения от этого знания.

В другой день я целитель. Раздражение переполняет меня с того момента, как я выхожу из ступора. Беспокоясь о своих сёстрах, я выбегаю наружу, едва успевая поесть и привести себя в порядок, спеша в госпиталь. Из глубин прибывает поток больных — сотни солдат страдают от тяжёлого отравления маной. Хотя худшее для них уже позади, им всё ещё требуется круглосуточный уход, чтобы токсины снова не распространились по всему организму.

Едва я вошёл в палату, как почувствовал запах солдат, пытающихся убедить всех, кто готов был их выслушать, что они уже достаточно здоровы для выписки. Как только я появился в поле зрения, солдат, отдыхающий в палате для восстановления сил, тут же начал кричать, требуя отправить его обратно на передовую.

Раздражение перерастает в гнев, и я как следует бью солдата антеннами, уверяя, что его пребывание в госпитале только что продлили ещё на неделю. Если он продолжит жаловаться, я продлю его на две недели!

Весь остаток дня я расхаживаю по госпиталю, бесконечно беспокоясь о членах своей семьи, которые, к невероятному раздражению, совершенно неспособны беспокоиться о себе сами. Наконец, измученный и опустошённый, я возвращаюсь в камеру для ступора и проваливаюсь в сон.

Сегодня я Воспитатель Выводка, и всё своё время я провожу за кормлением и щекотанием личинок. Пухлые малыши радостно ёрзают, когда я за ними ухаживаю… какие чистые и невинные существа, незапятнанные миром. Окруженные моей аурой и заботой, они быстро растут, готовые стать новым поколением Колонии.