Глава 682 — Осада часть-28
Огромное количество рядов моих сестёр могут лишь наблюдать, как врата сгибаются и выпирают под огромным давлением Легиона. Измотанные и уставшие, последние муравьи в боевом состоянии на этой стороне улья стоят готовыми к финальному противостоянию. Как только эти врата падут, начнётся последняя битва. Если Легион сумеет прорваться через эту точку, то они смогут разделиться в маленькие команды в более узких туннелях, где мы не можем надеяться на превосходство числом, необходимое для победы над ними. Они будут уничтожать улей по одной части за раз, пока не достигнут комнат выводка, где сражаются Голгари, и совершат истребление Королев и молодняка.
Оглянувшись, я смог увидеть, что мы все на грани. Почти каждый муравей понёс ранения, однако целители настолько измотаны, что им приходится быть избирательными, к кому применять своё исцеление. Я весьма уверен, что некоторое время назад видел сплёвывающего кровь Бейна, даже его легендарная стойкость голоса неспособна действовать так долго. Руки Тини уже несколько раз исцеляли, и я всё равно могу видеть, какие они сломанные и побитые. Кринис потеряла почти все свои запасы плоти, а Инвидия страдает какого-то рода мигренями от психического утомления, которые я часто испытываю, сотворив слишком много заклинаний. И даже так, нам снова необходимо выходить вперёд. Врата грохотали и дрожали, пока наши враги били по ним, однако каждая прошедшая секунда приносила благословенное облегчение. Несколько мгновений передышки сотворят для нас чудеса. Через минуту нам потребуются все возможные силы.
Странная тишина наступила у собравшихся и оставшихся муравьёв и людей. Мы наблюдаем за вратами, пока они постепенно разламываются, и ожидаем прохода противников.
В другом месте, в комнатах выводка.
Медведь Асуры по своей сути был проклятым существом. По правде говоря Сара не могла вспомнить даже выбор эволюции, в то время она была настолько потерявшаяся в ярости и страхе, что вполне возможно выбор она и вовсе не делала. Однако каким-то образом форма, избранная ею, настолько ужасающе ей подходила, что склонила её над пропастью, на отстранение от которой ей понадобилось десятилетие. Она могла ощутить себя колеблющейся на грани обрыва, её психика балансировала на грани здравомыслия и той ямы бездумного насилия, в котором она пребывала. Проблема в том, что глубоко внутри было тяжело себя заставить волноваться об этом.
Рядом с ядром, в центре её массивной фигуры, билось сердце асуры, могущественная мутация, что дала название её виду. Она обеспечивала невероятную силу, но за определённую цену. Сердце питалось её негативными эмоциями, её гневом, болью и страхом, оно взращивало их, сжижало и отправляло вдоль всего её тела, пока каждый сантиметр её фигуры не был заполнен ими. Она могла ощущать это в данный момент. Боль предательства, злость нарушенного доверия, страх снова потерять себя. Она чувствовала, как их эхо отражалось в каждой клеточке её тела, пока она не опьянела ими.
И это делало её сильной.
Она едва могла видеть Голгари перед собою, пелена её взора давным давно вместо красной стала чёрной. Была вероятность, что её дикие взмахи могли нанести столько же вреда Колонии, сколько и цели её гнева, однако она не волновалась об этом, не могла. Может её глаза были ранены, или возможно она зашла так далеко, что вид того, что она бьёт, уже был не так уж важен для неё. Тем не менее она могла ощутить создаваемые разрушения при каждом её ударе. Плоть разрывалась, броня рвалась, металл раскалывался, а кости дробились. Для неё это было подобно вину. Свежая Биомасса между её зубов. Она жаждала ещё.
Присутствовала боль, где-то. Всё её тело ныло, однако она не могла сказать, почему. Это не было важно. Она могла продолжать взмахивать своими лапами и кусаться мордой. Это всё, что имело значение.
Королева наблюдала за всем на расстоянии с растущей в её сердце тревогой.
«Она будет в порядке?» Ещё раз спросила она находящуюся рядом с нею целительницу.
Франческа клацнула мандибулами.
«Не знаю,» ответ целительницы был нехарактерно коротким, напряжение ситуации заставляло её постоянно проводить антенны через сочленения её передних ног. «Мама, пожалуйста, отступи. Мы не можем полностью тебя исцелить, а эта область не безопасна,» взмолилась она.