Глава 80. Зереф

[От лица Адама Клайва].

Оставив братьев и сестер Штраусс на попечение Макарова, я удалился в свой дом, будучи уверенным, что старик справится с этой задачей гораздо лучше, чем я.

Он был сердцем и душой нашей гильдии.

Отец всей гильдии.

— Может, мне стоит перекусить перед тем, как пойти домой, — размышлял я вслух.

Может быть, хороший стейк.

Или сэндвичи… может, бутерброд?

Ладно, решено, пойду перекушу.

Улыбаясь этой мысли, я изменил свой путь в сторону открытого рынка, чтобы купить что-нибудь на ужин, однако, как только я это сделал, что-то в воздухе изменилось, что-то холодное, что-то темное… до такой степени, что я не мог не почувствовать чувство тревоги, колющее кожу.

Это чувство тревоги продолжало расти, пока темнота вокруг улиц Магнолии, казалось, не поглотила все вокруг, создавая жуткую атмосферу, которая заставляла меня ускорить шаг.

Я осмотрел окрестности, не обнаружив ничего достойного внимания, город выглядел обычным, как всегда в это время суток. Солнце село несколько часов назад, оставив город освещенным лишь тусклым светом уличных фонарей и редких окон.

Но… это чувство было ненормальным, не так ли?

Когда я повернул за угол на свою улицу, я заметил фигуру, скрывающуюся в тени.

Сначала я подумал, что это просто прохожий, но что-то в её позе вызвало мурашки по позвоночнику. Казалось, она поджидала меня, притаившись в тени как хищник.

Я думал о том, чтобы повернуть назад, что-то внутри меня хотело избежать этого чувства, насколько это возможно, но я знал, что если я сейчас поверну назад, и что-то случится с теми, кого я любил, я никогда не прощу себя.

Не раздумывая, я медленно приблизился, пытаясь разглядеть в темноте, кто это. Подойдя ближе, я увидел приближающийся блеск ножа, направляющегося к моему лицу.

Спокойно, я достал свой клинок, который был спрятан под пальто, и одним плавным и точным движением перерезал руку нападавшего.

Лезвие блеснуло в тусклом свете ночного неба, рассекая плоть, одним быстрым движением отделяя запястье от руки. Нападавший издал крик боли и попятился назад, зажимая раненую руку, кровь медленно стекала из раны по руке на землю, образуя небольшую багровую лужу у его ног.

— Кто ты? — спросил я, не обращая особого внимания на этого неизвестного нападающего.

Кем бы ни был этот неизвестный, не он был причиной этого чувства тревоги, отнюдь нет. Никто не должен быть настолько слаб, чтобы заставить меня чувствовать себя так.

— Ты заплатишь за это! — прорычал нападавший, с его губ сорвалось мягкое звериное шипение, которое эхом отразилось от холодных, сырых стен переулка, в котором мы находились, однако, прежде чем он успел сказать что-то еще, что-то произошло.

Внезапно гримаса исказила его скрытое лицо, когда неописуемая боль охватила его, его тело конвульсивно билось о каменную плитку улицы под его изношенными ботинками.

Он закричал.

От него исходило мягкое голубое сияние, заставляя тени в переулке беспорядочно плясать на мокрой мостовой. Его силуэт начал искажаться, границы его физической формы то размывались, то распадались.

Казалось, что его разрывали на части, каждая его частичка распадалась в мелкую пыль на моих глазах.

Его руки, некогда атаковавшие меня, разлетелись на бесчисленные фрагменты, мерцающие в спектральном свете, прежде чем испариться в небытие.

Его ноги последовали примеру, и твердая масса его тела рассыпалась каскадом светящихся частиц, каждая из которых рассеивалась в ночном воздухе, как пылинки, попавшие в луч лунного света.

Туловище мужчины впало внутрь — в одну точку — будто его что-то засасывало, последние остатки его формы сдались необъяснимой трансформации, но его лицо осталось нетронутым, мимолетное выражение покорности и покоя украсило его черты, прежде чем они тоже поддались, распавшись на ту же таинственную, люминесцентную пыль.