II. Глава 2

— Чёрт, — ругается Питер.

Он быстро по новой строчит последнюю формулу, записанную в блокноте несколькими страницами ранее, а после разочарованно разрывает лист. Очередная неудача.

Питер поджимает губы. Он работал над формулой паутинной жидкости вот уже больше недели и всё ещё не в состоянии придумать нечто способное выдержать его вес. Питер смотрит в свои записи и вздыхает.

Должен же быть какой-то выход, думает он про себя.

Погруженный в свои мысли, Питер не замечает у себя за спиной человека, пока почти вплотную не раздается его голос.

— Какие люди!

Питер вздрагивает и быстро захлопывает «секретный» блокнот, хватая свой настоящий, школьный, и быстро распахивает его на случайной странице. Тетрадь, полная неудачных попыток, отправляется в ящик стола.

— Ты в порядке, приятель? — спрашивает его отец, подходя чуть ближе.

— Ты просто меня напугал, вот и всё, — улыбается Питер, надеясь, что это выглядит правдоподобно.

— Хм, — бормочет Тони, — ты в курсе, что у нас в башне можно отыскать целую кучу экранов? Или это твой подростковый протест против засилия современных технологий? Тебе вовсе не обязательно всегда пользоваться допотопной тетрадью.

— Мне нравится этот блокнот, — качает головой Питер, — куда легче собраться с мыслями, когда всё перед глазами.

— Отсюда и миллионы экранов, — улыбается Тони, нежно похлопывая Питера по плечу, и краем глаза заглядывает в содержимое блокнота, — стехиометрия? Я думал, ты уже миновал это дерьмо.

— Да, но скоро будет тест, и, как нам сказали, он может охватить всё, что мы узнали в этом семестре, — не моргнув и глазом лжёт Питер.

— А, ужасный школьный тест, — смеется Тони, — успеешь подготовиться?

Питер кивает.

— Знаю эту дрянь как свои пять пальцев, — шутит он.

Тони улыбается.

— Я и не сомневался, приятель. Мой маленький гений, а? — усмехается он, похлопывая Питера по плечу, прежде чем отойти в свой угол лаборатории, — ты долго здесь пробудешь?

«Уже закончил бы, если бы ты мне не мешал», — не без толики злости думает Питер про себя и морщится, пытаясь скрыть свое вящее раздражение.

— Нет, я неважно спал прошлой ночью, так что сегодня лягу пораньше.

Тони смотрит на Питера, прищурившись, словно в попытке решить сложное уравнение.

— Ты в порядке? Есть какая-то особая причина, по которой ты не спишь? Не думай, что я не заметил этих фирменных старковских мешков под глазами.

— Я в порядке, папа, — отрезает Питер, сжимая кулаки. Сделав глубокий вдох, он берет себя в руки, — прости, не хотел на тебя кричать. Просто в школе всего навалилось.

— Хорошо, если дело лишь в этом, — улыбается Тони, — но тебе не из-за чего волноваться, приятель. Ты же у нас примерный ученик.

— Я знаю, — вздыхает Питер, — просто… порой ничего не могу с собой поделать.

— Конечно, — улыбается Тони, — постарайся немного поспать. Люблю тебя, малыш.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает Питер, собирая свои вещи, чтобы отнести их в комнату.

Он знает, что не должен злиться на отца. У него ведь нет на это ни малейших причин, да и Тони — лучший родитель, о котором только можно мечтать.

Злится Питер больше на самого себя. Теперь всё, что он делает, кажется ему неправильным. Он все еще не может заставить жидкость работать, как надо, а сосредоточиться на чем-либо ином, кроме своей задачи, он буквально не в состоянии, что, конечно же, не могло не отразиться на его успеваемости в школе.

И да, ситуацию определенно не облегчают сны Питера о… нём. Это несправедливо!

Вернувшись в свою спальню, Питер кладет свои блокноты на стол, бросая мимолетный взгляд на один из них, содержащий его формулу. Он не знает, чего именно ему не хватает. Структурная целостность самой жидкости работает на ура, да и сама формула практически идеальна. Единственная проблема — это количество веса, которое паутина в состоянии выдержать. Как минимум, она должна бы сдюжить его самого, но если Питер планирует, в перспективе, выполнять свою будущую работу на пятёрку с плюсом, прочность должна быть максимальной. Однако у Питера есть такое чувство, что он перепробовал буквально всё, до чего только мог додуматься его мозг. Так чего же ему всё-таки не хватает?

Питер вздыхает и трет глаза тыльной стороной ладони, чувствуя себя ни на что не способным и смертельно уставшим ребёнком. Он на ходу сбрасывает одежду и из последних сил натягивает пару красных пижамных штанов. Питер на мгновение задерживает взгляд на своей нижней кровати, спрятанной в укромном уголке, где она и простояла почти восемь лет, и уже размышляет о том, чтобы просто свернуться там калачиком, но всё же, глубоко вздохнув, начинает карабкаться по стене, чтобы похоронить себя под тяжестью одеял.

Наконец, свернувшись клубком в своей постели и уставившись в стену напротив, Питер позволяет себе погрузиться в сон, отчаянно молясь напоследок, чтобы не увидеть вновь то, чего видеть не хотелось бы от слова совсем.

Питер резко просыпается. Он не в камере. И не в медицинском отсеке. Его нет в комнате Буббы, потому что он дома, в башне отца.

Питер вздыхает. Сколько же он проспал прошлой ночью? Явно не так много. Прищурившись и оглядывая свою комнату, погруженную во тьму, он понимает, что некоторые вещи выглядят какими-то чужеродными, что ли. Глядя на свой стол, Питер замечает свой ноутбук, один из своих старых учебников, и…

Тот самый блокнот исчез. Недоуменно моргнув, Питер оглядывает стол, чтобы проверить, не завалилась ли тетрадь куда-нибудь под стол, пока он спал, но не обнаруживает ровным счетом ничего.

— Джарвис? — зовёт он.

Ответа нет. С колотящимся в груди сердцем Питер пробует снова:

— Джарвис, ты меня слышишь?

— Кто такой Джарвис?

От неожиданности Питер подскакивает на месте и быстро устремляет взгляд в угол комнаты, где замечает чью-то неясную тень. Когда человек подходит к нему ближе, Питер видит его лицо. Лицо, что преследовало его в кошмарах на протяжении многих лет.

— Ну же, малыш, разве так приветствуют старых друзей?

— Я… ты же мёртв! — заикаясь, шепчет Питер. Рациональная часть его сознания, конечно же, в курсе, что Бубба — покойник. Но это всё ещё не объясняет, какого лешего тот в настоящее время оказался в его спальне и подходит всё ближе с каждым шагом, держа в руке его записную книжку.

— Ищешь это, да? Любопытная штучка. Я знал, что ты всегда будешь таким, каким хотела видеть тебя Гидра. Моим маленьким паучком, — говорит Бубба.

Питер вздрагивает.

— Я… я вовсе не…

— О, но это так, мой маленький мальчик. И не важно, что твердит тебе твой отец. Ты всегда будешь принадлежать лишь мне.

Питер молчит, всё ещё не понимая, что же такое в данный момент происходит. Как Бубба проник в его спальню, миновав бдительные охранные системы? И куда запропастился его отец? Неужто Гидра и правда, спустя столько лет, решила забрать своё?

— Иди ко мне.