Глава 101

Тео вздохнул, наблюдая, как Драко недовольно ворчит. Со своего места за столом Слизерина Драко с презрением смотрел на Крама, который разговаривал с Грейнджер.

— Можешь прекратить бурчать, как старый ворчун? — спросил Тео.

— Оставь его в покое, — сказал Блейз с некоторым весельем, глядя на Драко. — Он смотрит, как его милая умница увлечена этим очень интересным Виктором Крамом.

— Знаешь, что у меня есть такого, чего нет у Крама? — сказал Драко, сердито. — У меня есть книги Грейнджер. И мы знаем, насколько она ревностно относится к своим драгоценным книгам.

— Ага. Что еще? — спросил Блейз, смотря на Тео с интересом, подстегивая его продолжать.

— Крам не может поддерживать такие обсуждения, как те, которые мы ведем о прочитанных книгах, — продолжал Драко. — Кроме того, когда закончится Турнир, он вернется в Болгарию.

— Но он может поддерживать переписку? — возразил Тео.

— Ты не имеешь права высказываться. У тебя есть Поттер, которая всегда держит тебя за руку, — сказал Драко с нахмуренным лбом. — Практически все остальные наследники сдадутся. Даже Блейз больше интересуется Джинни Уизли.

Тео улыбнулся про себя на утверждение Драко.

— Она такая красивая, — вздохнул Тео. Он посмотрел на стол, где сидела Корделия, разговаривая со своей группой друзей, всегда улыбающаяся, что-то в ней заставляло ее сиять.

Они услышали, как Драко продолжает говорить о Краме, когда к ним подошел Лонгботтом с серьезным выражением лица.

— Что с твоим лицом? — спросил Блейз.

— Я слышал что-то от Падмы Патил, — сказал Лонгботтом, усаживаясь, а затем посмотрел на Тео. — Это правда, что ты поцеловал Корделию в библиотеке?

Тео уставился на Лонгботтома.

— Что ты говоришь? — спросил Тео.

— Падма сказала мне, что Парвати услышала, как Лаванда Браун сказала, что ты и Корделия целуетесь, — ответил он серьезно. — Также кто-то из Равенкло видел, как вы целовались среди кустов на Йольском балу. Лаванда Браун уже рассказала всей башне Гриффиндора, что вы заходите в пустые классы, чтобы поцеловаться.

— Это… — сказал Тео, глубоко вздохнув. — Это был всего лишь поцелуй, ты знаешь, что я очень уважаю ее.