Глава 37

Корделия обожала День святого Валентина, это было идеальное время, чтобы посмотреть романтический фильм, а по радио в этот день крутили баллады или Фрэнка Синатру.

Но тот, кто придумал украсить Большой зал в честь Дня святого Валентина, явно нуждался в лечении в психиатрической клинике.

Стены были покрыты огромными цветами кричащего розового цвета. И, что ещё хуже, с потолка бледно-голубого цвета падали конфетти в форме сердечек. Корделия села за стол Слизерина рядом со своими подругами в полном замешательстве.

Пока за её столом все сохраняли нейтральное выражение лица, на лице Эовин читались ужас и отвращение.

— Ладно, с сегодняшнего дня я объявляю себя Гринчем Дня святого Валентина, — сказала Эовин, убирая сердечко-конфетти из своих волос.

— Кто вообще додумался до такой ужасной идеи? — с раздражением спросил наследник Малфой.

Тео указал на преподавательский стол. Локхарт, одетый в ярко-розовую мантию, которая гармонировала с декорациями, жестами призывал к тишине. Преподаватели, сидевшие рядом с ним, выглядели ошеломлённо. С места, где сидела Корделия, она заметила, как у профессора Макгонагалл подёргивалась щека. На лице профессора Снейпа было написано отвращение.

— С Днём святого Валентина! — закричал Локхарт. — И хочу поблагодарить сорок шесть человек, которые прислали мне открытки! Да, я взял на себя смелость подготовить для всех вас этот маленький сюрприз… И это ещё не всё!

Локхарт хлопнул в ладоши, и в дверь холла вошли дюжина мрачных на вид гномов. Но это были не просто гномы; Локхарт надел на них золотые крылья, и они несли арфы.

— Мои милые купидоны, разносящие открытки! — улыбнулся Локхарт. — В течение всего дня они будут ходить по школе и доставлять поздравления с Днём святого Валентина! И это ещё не всё! Я уверен, что мои коллеги захотят поделиться духом этого дня. Почему бы не попросить профессора Снейпа научить вас варить любовное зелье? Хотя профессор Флитвик, этот хитрец, знает о таких чарах больше, чем любой другой волшебник, которого я встречал!

— Если хоть один из этих «ангелов» приблизится, я его заколдую, — сердито сказала Панси.

— А я пну его, — согласилась Эовин.

— Знаете что? — сказала Корделия. — Пойду за плащом отца и спрячусь на весь день. Стыдно получить такое поздравление. Куда лучше что-то простое и искреннее.

— Думаю, у моих родителей сегодня выходной, — улыбаясь, сказала Гермиона. — Так что, скорее всего, они пойдут ужинать в «Ритц».

— В «Ритц»? — спросила Корделия взволнованно. Она знала, что это один из самых элегантных ресторанов Лондона.

— Иногда они ходят туда три раза в год, — ответила Гермиона. — На День святого Валентина, на годовщину их знакомства и годовщину свадьбы. Вообще-то, папа сделал предложение маме именно на День святого Валентина там.

— Как романтично, — одновременно сказали Эовин и Дафна.

После завтрака занятия прошли как обычно. Во время перерывов она видела, как гномы-купидоны врывались в классы, но, к счастью, ни один не был для неё.

Однако был один момент, который заставил её покраснеть до шеи. В гостиной её ждал букет белых и сиреневых роз, стоявший в хрустальной вазе.

Сначала она подумала, что это для какой-то старшеклассницы, но, прочитав своё имя, не смогла сдержать глупую улыбку. Букет был без подписи, но в записке были красивые строки.

«Глаза, как драгоценные камни, талант в игре на пианино, которому позавидовала бы любая муза. Прими этот знак моего восхищения тобой.»

Гермиона издала восторженный писк, прочитав записку, а Панси и Дафна смотрели на букет с восхищением в глазах.

— Завидую, — сказали они одновременно.

Корделия посмотрела на записку. У неё был поклонник. Она ещё не знала его имени, но кто-то проявлял к ней такие чувства, что прислал ей розы и такие сладкие слова.