Глава 157.

Король Лоуренс нахмурился, услышав слова Милтона.

— Княжество Флоренция уже сотни лет защищает свою страну, не воюя.

— Ооо… Это так? В чем же тут секрет?

— Ну, это потому, что… мы смогли создать гладкие дипломатические отношения с соседними странами, при этом хорошо заботясь о гражданах государства.

Бла-бла-бла-бла-бла-бла…

Вот как звучали слова короля Лоуренса для Милтона.

«Он снова несет чушь собачью».

Ровные дипломатические отношения? Это произошло потому, что Флорентийское княжество было настолько слабым и жалким, что им пренебрегли другие страны. Хорошо заботитесь о гражданах страны? По дороге в княжество Милтон увидел продовольственную ситуацию в стране и подумал, что в этом году они пережили голод. Оказывается, хотя это был и не очень хороший урожай, но все же не совсем плохой. Но, тем не менее, на улицах попрошайничали дети, а люди становились ворами, чтобы не платить налоги. Может ли быть так, что бедность превращает людей в злодеев? Количество инцидентов, связанных с ворами во Флорентийском княжестве, не имело себе равных на континенте. Как иначе принцесса Виолетта могла возглавить своих рыцарей и сражаться в настоящих битвах с разбойниками? В среднем можно сказать, что чем слабее нация, тем больше возможностей для монополизации своих интересов. Судя по тому, что видел Милтон, княжество было одной из таких типичных стран. У него не было никаких намерений вкладывать деньги в такое государство.

— Король Лоуренс, единственная причина, по которой княжество Флоренция еще не видела ужасов войны, заключается в том, что ваше государство не имеет общей границы с Республикой. Я прав?

— Ну, это…

Король Лоуренс пытался отрицать это, но у него не было доказательств того, что Милтон ошибался. Сколько бы он ни думал об этом, причина, по которой княжество Флоренция не было втянуто ни в одну войну, заключалась именно в этом. И когда он снова подумал об этом, то понял, что ситуация изменилась. Королевство Страбус пало, и республиканцы захватили власть в этой стране. Теперь угроза республиканской армии не была похожа на огонь, горящий за рекой, это был клинок, направленный прямо им в нос.

«Я был небрежен. Полагаю, с этого момента мне следует начать пытаться укрепить вооруженные силы?»

Король Лоуренс, который думал, что ему нужны деньги, передумал и заговорил с Милтоном.

— Я считаю, что вы правы. Само существование Республики представляет собой угрозу. Я просто забыл об этом на какое-то время.

— Забыл… да, наверное, можно такое забыть.

Милтон чуть не сказал: «Забыл? Как ты мог забыть об этом?!», но ему удалось изменить свои слова в последний момент.

«Этот человек более безнадежен, чем я думал».

Размышляя про себя, Милтон продолжал разговаривать с королем Лоуренсом.

— Наша нынешняя эпоха — это время войны. Время, когда если у тебя нет власти, тебя тут же съедят.

— Но разве мы не заключили перемирие с Республикой?

— Это всего лишь временное перемирие. Вы действительно думали, что Республика прекратит воевать?

— ……

На лице короля Лоуренса отразилась тревога. Честно говоря, он не придавал этому особого значения. Война с Республикой была далеко от него, и даже если он и думал об этом, то это было слишком сложно для него. Его карьера и опыт монарха были полностью ограничены пределами политики Флорентийского княжества. Что произойдет, если Республика вторгнется в его страну? Он никогда не думал об этом, поэтому, конечно же, не было создано никаких контрмер. Осознав реальность опасности, король Лоуренс почувствовал, что у него вспотели ладони.

Зная, что он чувствует, Милтон начал говорить.

— Предложение, которое я собираюсь вам представить, — это договор о взаимной обороне между нашими странами.

— Оборонный договор?

— Да, мы направим наших военных в вашу страну. Конечно, нам придется принять гарнизон и обеспечить небольшую помощь и средства на оборону, но королевство Лестер будет защищать вашу страну от угрозы со стороны Республики.

Уши короля Лоуренса навострились при словах Милтона. Он не мог придумать, как защитить свою страну от угрозы Республики, но кто-то говорил, что сделает это за него. Конечно, для короля было бы естественно проявлять энтузиазм.