Глава 166.

Милтон внезапно появился без единого солдата. Ни толпа, ни герцог Палан не ожидали, что он придет.

«Я едва успел вовремя».

Милтон вздохнул с облегчением, поглаживая гриву Леонарда. Его лошадь запыхалась. Каким бы замечательным скакуном ни был Леонард, Милтон слишком сильно его подстегивал.

Милтон рвался вперед с минимальным количеством войск. Но по пути услышал, что между толпой и войсками герцога Палана скоро произойдет столкновение, и поэтому решил идти впереди своих людей. Они пытались остановить его, говорили, что это слишком безрассудно, но он проигнорировал их всех.

[Если однажды произойдет вооруженный конфликт, мы потеряем все, что приобрели за последние десять лет. Неужели вы этого не понимаете?]

Как только Милтон избавился от своих вассалов, которые пытались его задержать, он бросился к толпе, лично преградил ей путь и раскрыл свою личность.

— Великий герцог Форрест?

— Не может быть… правда?

— Кажется, судя по виду, это он?

Республиканская толпа была полна гнева, и до них ничего не доходило, но теперь они были встревожены. На самом деле, люди были полны решимости не останавливаться, даже если армия герцога Палана преградит им путь. Даже если бы все погибли из-за своего безрассудного вызова, они были полны решимости стать мучениками, чтобы их смерть стала краеугольным камнем в восстановлении республиканизма. Однако, когда перед ними появился великий герцог, они были потрясены до глубины души. Милтон Форрест обладал достаточной значимостью, чтобы заставить их сдержать свой гнев, даже если это длилось лишь короткое мгновение.

— Чего мы медлим? Главарь врага прямо перед нами.

— Убить его! Убить угнетателя!

— Да здравствует Республика!

После того, как их удивление сошло на нет, толпа снова разъярилась и начала кричать. Как группы, их гнев стал близок к безумию, и Милтон был первым, кто испытал это. 

«Это не шутка».

Милтон наконец понял, почему воля народа была волей небес. На мгновение он почувствовал себя подавленным чувством давления, когда толпа закричала. Однако…

«Я уже ожидал этого».

Милтон пришел не без каких-либо контрмер. Даже если у него не было надежного решения, у него был план, который, по его мнению, стоил того, чтобы рискнуть.

— Если что-то пойдет не так, я верю в тебя, Леонард.

Спешиваясь, он пробормотал своему коню. Если что-то пойдет не так, к черту его имидж, Милтон планировал вернуться на Леонарда и бежать обратно к армии герцога Палана. Приняв решение об отступлении, он пошел навстречу разъяренной толпе с отстраненным выражением лица. Хотя его сердце учащенно билось, великий герцог решил, что в конце концов будет разрушен только его образ, и продолжил идти к ним.

Выражение лица мужчины заставило людей в передней части толпы напрячься. В конце концов, Милтон был героем, отличившимся на поле боя и добившимся многих успехов. Было бы неразумно ожидать, что они останутся спокойными, когда окажутся с ним лицом к лицу.

Когда расстояние между ним и толпой сократилось, Милтон выхватил меч.

Фшух.

— Ах..

— Боже…

Когда Милтон выхватил меч, люди, стоявшие впереди, напряженно кусали губы. Они все думали: «Неужели это все?». Они были готовы умереть, стиснув зубы и глядя на Милтона. Но сразу после этого произошло то, чего никто не ожидал – великий герцог Форрест отбросил свой меч в сторону. Его шокирующее поведение на этом не закончилось. Он опустился на колени и положил руки на землю. Затем поклонился и громко крикнул, чтобы его услышала толпа.

— Мне жаль. Как глава государства, я несу ответственность за все.

Это было прямое извинение без каких-либо оправданий. На Земле это было то, что считалось бы показухой, то, что политики делали на камеру всякий раз, когда попадали в неприятности. Но в этом мире эффект от этого простого извинения был за пределами воображения.