Глава 229.1. Честь рыцаря

Это было вмешательство. Это отличалось от того, что происходило раньше, когда они все боролись три на три. Мастера молчаливо согласились на бой один на один, и люди вокруг них поддержали это решение, когда все отошли в сторону, чтобы посмотреть на дуэль. Даже Джером, который полностью предан Милтону, не вмешался, хотя знал, что тот находится в невыгодном положении. Все это было ради чести его господина.

Но произошло то о чем никто и подумать не мог, у присутствующих даже мыслей подобных не возникало, что может вмешаться Империя, не говоря уже о том, что это окажется сам герцог Гектор Себастьян. Он являлся таким рыцарем, которого уважал и на которого равнялся каждый рыцарь на континенте, а не только те, что жили в Империи. Но мужчина запятнал свою честь вмешавшись в поединок чести. Возможно, у него еще осталась какая-то совесть, раз он не пытался убить Милтона.

Не говоря ни слова, Джером подошел, чтобы осмотреть состояние своего господина и помочь ему подняться. Затем он свирепо уставился на герцога Себастьяна и герцога Швейкера.

— …….

— …….

Ни один из них не мог произнести ни единого слова извинения. Учитель, который учил относиться к чести со значением, и ученик, который относился с уважение к этому уроку. Что эти двое могли осмелиться сказать в такой ситуации?

Они ничего не могли поделать, пока Джером не помогал Милтону вернуться на их сторону поля боя. Их стыд оказался слишком велик, чтобы даже подумать о нападении на Джерома, чтобы поставить во главу угла собственную выгоду от этой битвы.

Как только увели великого герцога Форреста, герцог Швейкер тяжело заговорил.

— Мы тоже должны вернуться, сэр. Похоже, на сегодня все.

И вот, два Мастера Империи спокойно отступили назад.

***

— Так ты говоришь, что именно поэтому ты вернулся?

— Я сожалею об этом.

— Хууу….

Антрас вздохнул, выслушав неловкое объяснение герцога Себастьяна, который вернулся в лагерь.

«Будь то здесь или на Южном континенте, военные все одинаковы».

Антрас часто испытывал это на Южном континенте. Конечно, так случалось не всегда, но иногда бывало, что воины ставили свою гордость превыше всего и шли против военного командования. Затем они возвращались и извинялись, говоря, что готовы принять любое наказание, которое сочтут необходимым.

Раздражало то, что каждый раз, когда это случалось, он ничего не мог сделать, кроме как простить их. Возможно, все было бы иначе, если бы речь шла о личной выгоде, но он ничего не мог поделать, если речь шла об их чести. 

В таких случаях, если отдать приказ о суровом наказании, то, возможно, он сможет привить строгую военную дисциплину в тот момент времени, но при этом потеряет всякую поддержку среди воинов. В идеале важно отдавать приоритет военной дисциплине и командованию, но в реальности потерять доверие мужчин было нелегко. 

Как бы хорошо стратег ни спланировал операцию, именно люди осуществляли ее на поле боя. Для стратега потеря их доверия подобна затуплению клинка, который он держал в руке. Несмотря на все проблемы, большинство людей, которые ставили честь выше приказа, были нужными и компетентными людьми.

«С этим ничего не поделаешь».

Неважно, было ли это тогда или сейчас, он мог сделать только одно.

Подавив свой гнев, Антрас заговорил проявляя все великодушие, на которое был способен в данный момент.

— С другой стороны, силы королевства Лестер сократились вдвое. Лучник, Трайк, доставлял много хлопот, но, судя по тому, что ты сказал, он должен быть выведен из строя на некоторое время.

Себастьян стал выглядеть немного лучше, когда услышал слова Антраса.

— Из того, что я вижу, он достиг предела использования своей ауры. Я не знаю, выживет ли он, но даже если выживет, пару лет ему точно придется пожить спокойно.

— Тогда как насчет великого герцога Форреста? В каком он состоянии? Разве твой… последний удар не ранил его?

Поскольку речь шла о чести его друга, Антрас задал вопрос очень осторожно.