Глава 11. Перегруппировка

Хватило ли этого?

Зрители теперь знали, что заражённые могут выздороветь. Мы утвердили это через радиосвязь друга Кэмдена. Но даже пока шла та сцена, я начал задаваться вопросом: будет ли этого достаточно, чтобы аудитории стало не плевать на наши попытки спасти Кимберли?

Я совершил ошибку. Я предполагал, что где-то в самом начале фильма мы сможем установить прочную эмоциональную связь с её персонажем. Но на деле, насколько я знал, она осталась лишь именем.

Где Кимберли? Вы не знаете, где Кимберли?

Отношение к зомби как к людям всегда приводит к смерти. Я не мог вспомнить ни одного серьёзного примера, доказывающего обратное.

После Первой Крови у нас было небольшое затишье. Этого следовало ожидать. Времени было предостаточно, чтобы продумать следующий шаг. Я понимал, что оставаться в VIP-ложах мы не можем. Это место было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Еда, вода, отличный обзор. Нам нужно было готовиться к перемещению, и ответственность за план лежала на нас с Кэмденом.

Но пока мы были За кадром, и я ломал голову над тем, куда нам бежать, когда сюжет потребует действий, мои мысли раз за разом возвращались к одному вопросу: будет ли аудитории не наплевать на Кимберли?

В нашу пользу играл только один фактор. Хотя большинство её клише не были экипированы, единственное, что у неё осталось — это клише «Зал Славы». Это было её клише аспекта Знаменитость, так что всё сходилось.

Оно делало её центром внимания в отношении мета-элементов истории. Хуже от этого точно не будет. Возможно, аспект Красота, больше завязанный на отношениях, оказался бы полезнее, но и это сойдёт.

Это означало, что у нас была её высокая Харизма, способная помочь перестроить историю вокруг неё. Это и должно было стать нашей стратегией. Спасение Кимберли не могло быть побочной линией Антуана. Оно должно было стать её собственной историей.

Когда я спустился в гараж, чтобы проверить, как Антуан устроил Кимберли, я обнаружил её запертой в большом металлическом шкафу для инструментов. Рядом стоял гигантский промышленный вентилятор, чей ревущий мотор и дребезжащая рама заглушали любые звуки, которые она могла бы издать.

— Сколько кадров с вами двумя успела отснять Карусель? — спросил я Антуана, чьи глаза выглядели донельзя уставшими.

— Почти всё, — ответил он. — Она не снимала без перерыва, но зацепила все ключевые моменты. Наше первое объятие. Когда я только затащил её в машину, она ещё немного соображала… ну, её личность ещё была на месте. Она сняла, как я оборудовал вот это, — он кивнул на шкаф, в котором была заперта Кимберли.

— Вы разговаривали За кадром? — спросил я. — Она говорила, успела ли отснять какие-нибудь сцены, хоть как-то раскрыть своего персонажа?

Антуан поник и покачал головой:

— У нас не было времени. Наверное, я мог бы попробовать. Извини. Я был сам не свой.

Я видел, что его переполняют эмоции. Спасти Кимберли будет сложнее, чем в предыдущие разы, когда для спасения достаточно было просто завершить сюжет. Здесь нам придётся сохранять ей жизнь вопреки её заражению.

Я рассказал ему обо всём, что произошло наверху, включая нарастающие анти-зомби настроения.

— Если они найдут её здесь, они убьют её, да? — спросил он.

Я посмотрел на шкаф. Он не шатался, но изнутри доносился методичный стук, совпадающий с ритмом раскачивающегося вентилятора.

— Не знаю, — честно ответил я. — Я думал, одного того факта, что эти зомби могут выздороветь, будет достаточно, чтобы изменить правила игры. Но у меня ужасное предчувствие, что это не имеет значения. Эти зомби выглядят пугающе.

Я запнулся, осознав, что Кимберли, должно быть, выглядит точно так же, как остальные: лопнувшие сосуды в глазах, жутко распухшее лицо.

— Не думаю, что зрители автоматически поддержат наш план по её спасению. В каждом зомби-фильме, где кто-то пытается спасти заражённого, эти люди в итоге выглядят идиотами и умирают. Я не уверен, что у нас есть достаточно козырей, чтобы перевесить это. Пока не уверен.

Антуан поднял на меня глаза. Он сидел на перевёрнутом пластиковом ведре. Было видно, что он морально раздавлен тем, что ему пришлось наблюдать, как Кимберли проваливается в безумие болезни — то самое, чего мы трусливо избежали, оставив её на берегу реки.