Глава 53: Интерлюдия Кимберли

Я слишком долго оставалась за кадром; теперь каждая секунда была на счету.

Райли исчез, и я не сомневалась, куда он направится. Он будет карабкаться на крышу, туда, где образ красного пожарного топора ознаменует финальную битву. Это было единственное место, куда мог пойти Райли, если, конечно, это чудовище, Дафна, ему позволит.

С самого нашего появления в этой извращённой сюжетной линии что-то в Дафне Синклер глубоко меня тревожило. Мои инстинкты нашёптывали противоречивые предостережения, но как бы пристально я за ней ни наблюдала, мне не удавалось поймать её на проколе. Поначалу я думала, что она просто манипулирует Райли, пользуясь его любовью. Но это не совсем сходилось, и мои сомнения не утихали.

Я видела каждую её расчётливую улыбку, каждый срежиссированный смешок, когда Дафна очаровывала нашу команду. Даже когда моя Социальная Чуткость кричала, что она действует вопреки своей истинной натуре, скрывая свои подлинные отношения с окружающими. Это было похоже на идеальный, чудовищный танец, который я не могла прервать.

Какая от меня польза, от человека, якобы прирождённого эмпата, если я не смогла распознать самозванку среди нас? Я не была детективом, но я доверяла своей способности чувствовать атмосферу. Как я позволила убийце проникнуть в наш круг? Мне следовало высказать свои подозрения раньше. Был бы Логан всё ещё здесь, если бы у меня хватило смелости? А Рамона?

Райли будет винить себя, как и всегда, за то, что попался в тщательно сплетённую паутину Дафны, словно он должен был каким-то образом перехитрить то клише, что одурачило нас всех.

Если уж на то пошло, он очнулся от её чар быстро, в некотором смысле даже быстрее меня, но это меня не удивило. Стены, которыми Райли себя окружал, всегда были толстыми, а его эмоции — под надёжной охраной. Даже под контролем Дафны он казался отстранённым, скорее исполняющим роль влюблённого, чем чувствующим любовь. И она это тоже заметила. Она смотрела на него с чувством глубокого неприятия, ожидая, что он заглянет ей в глаза, пока он был отвлечён игрой.

Но теперь правда вскрылась, и моё подозрение сменилось яростью. Я быстро провела Эндрю в безопасную комнату — обычную кладовку на третьем этаже, где ему пока ничего не угрожало.

Что за всесильное клише позволяет отравить кого-то, физически этого не делая? Разве это честно, что оно у неё есть?

Я пыталась помочь сбежать и шантажисту Эммету, но сначала он отказался покидать свою жену. Когда я наконец убедила его оторваться, он рухнул почти сразу же, словно вся его Выносливость разом покинула его. Потоки воды унесли его, и я ничего не могла поделать. Вероятно, попытка помочь вору даже шла вразрез с предысторией, которую дало мне моё клише, «Одержимый выживший».

Карусель играла со мной, испытывала меня. Дразнила воспоминаниями моего персонажа, её травмой, выставляя её передо мной, как наживку. Всё, что я могла, — это следовать.

Спрятав Эндрю, я рывком распахнула дверь на лестничную клетку, отчаянно стремясь наверх, но вместо этого замерла на месте. Лестницы не было. Карусель развернула совершенно другую сцену — воспоминание из прошлого моего персонажа. Ограбление банка, в котором она была заложницей.

«Только не сейчас!» — мысленно взмолилась я.

Это случалось уже четырежды: я открывала очередную дверь в отеле или казино и вместо настоящего попадала в прошлое. В этой сюжетной линии было трудно показать мою предысторию, так что Карусель решила изощриться.

Это был последний флешбэк. Я знала это инстинктивно. На большее просто не было времени.

Сделав глубокий вдох, я шагнула в прошлое своего персонажа.

***

Я увидела юную версию себя — дрожащую пятнадцатилетнюю девочку, тихо плачущую на полированном мраморном полу, с туго связанными за спиной запястьями. Её играл NPC, а не какая-то омоложённая версия меня.

Рядом с ней на коленях стоял молодой человек, её старший брат, если верить бесцеремонной надписи на Красных обоях: «Брат Кимберли». Он тоже был связан, но почему-то спокоен и шёпотом успокаивал напуганную девочку.

— Всё в порядке, Кимми, — повторял он твёрдым и ровным голосом. — Просто сиди тихо, сохраняй спокойствие. Не давай им повода нас заметить.

Но я знала грабителей. Я видела их раньше, в предыдущей сюжетной линии, «Постоянная вакансия». Карусель использовала знакомых злодеев в роли НПС в этом извращённом представлении, насмехаясь надо мной, словно бросая вызов, ожидая моей реакции.

Меррит Спирс, профессиональный и методичный, двигался среди заложников, пытаясь совладать со своим неуравновешенным братом Брэдли, на чьём лице без маски ясно читались едва сдерживаемые порывы жестокости.