Глава 53. Возвращение

Ненавижу, когда сюжет заходит так далеко, а я до сих пор даже не знаю, кто главный антагонист. Конечно, у нас были кое-какие идеи. Общение Анны во сне с добродушной пожилой женщиной давало нам намёки, но мне очень хотелось увидеть главного злодея воочию. Я хотел знать, что он из себя представляет, и понять, как он действует.

Но всё, что я мог делать, — это сидеть и слушать, как Кэсси рассказывает истории из приобретённой ею книги сказок.

— Это блуждающие огоньки, — сказала она, держа книгу открытой на иллюстрации, только что закончив читать. — Они обманывают путников на дороге, заставляя их думать, что они следуют за факелами или фонарями, но на самом деле их уводят в глушь.

— Я не видел никаких факелов или фонарей, — заметил Антуан. — Мы находимся там, где находимся, потому что нам приказали здесь быть, пока мы не решили погнаться за каким-то монстром или чем бы то ни было, что утащило Кэмдена.

— Я не говорю, что это буквально блуждающий огонёк, — ответила она. — Смотри, вот ещё. Сирены. Они похожи на русалок, но своим пением заманивают моряков, чтобы их корабли разбились о скалы. Неужели ты не понимаешь, к чему я клоню?

О сиренах мы кое-что знали.

— Я не слышал никакого пения, — сказал Антуан.

Я бросил на него быстрый, предостерегающий взгляд, пытаясь удержать его от того дремучего скептицизма, который был ролью Кэмдена до его похищения. Я беспокоился, что именно это, если не его Интеллект, и сделало его целью.

Антуан, казалось, понял мой намёк.

— Слушай, я допускаю, что там что-то есть, но пока ты не заглянешь в эту книгу и не скажешь мне, что существует какое-то существо, которое посылает азбуку Морзе по радиоволнам или может управлять радиоприёмниками, или что там у нас, по-вашему, происходит, я не вижу, чем нам может помочь книга сказок.

Кэсси закатила глаза. Она изо всех сил старалась реабилитироваться после прошлого сюжета, где её вклад был прерван. В этой истории психические способности обладали реальной силой, и она намеревалась урвать себе немного славы.

— Вот ещё одна, — сказала она, листая страницы. — О феях, которые заманивают путников прямо перед дождём, обещая им укрытие, но потом те попадают в ловушку в других мирах и никогда не могут вернуться домой. Послушайте, я не утверждаю, что виновато какое-то из этих существ. Мне просто кажется ужасно интересным, что наши предки так боялись монстров, пытающихся выманить их от костров по ночам.

Антуану было нечего возразить. Как и Анне, которая большую часть времени В кадре сидела с тоскующим выражением лица. Что бы нас ни манило, ей оно обещало воссоединение с родителями её персонажа, насколько я понял.

Ей приходилось играть свою роль, хотя я не был уверен, в каком именно направлении она могла её развивать. Был ли это недостаток — так отчаянно хотеть найти место, которому ты принадлежишь?

— Тёмный лес, далёкие моря, пещеры, извилистые просёлочные дороги. Я вижу здесь общую тему, — сказал я. — Ты хочешь сказать, что наши предки боялись неизвестности, мест, которые не были нанесены на карту или заселены. Но у нас ведь есть карты, верно? Куча карт. А в штабе есть спутниковые снимки. Я слышал, у них даже есть снимки времён до войны.

— Ты не то слышал, — отрезала Кэсси. — Они знают не больше нашего. Они держат нас в неведении не ради забавы. Они делают это, чтобы мы никогда не осознали, как мало на самом деле знаем о внешнем мире. Десятки карт, противоречащих друг другу. Спутниковые снимки с огромными зацензуренными участками, всё это заперто за паролями, которые давно забыты. Никто не знает, что там снаружи, и притворяться, будто люди в штабе в курсе, — глупо.

Она захлопнула книгу и перекатилась под своё тонкое спасательное одеяло, обняв книгу, словно подушку.

— Через несколько часов наступит утро, — сказал Антуан. — Нам нужно немного поспать, а потом решить, что делать дальше.

Я на мгновение задумался, лёжа на спине и глядя в потолок палатки.

— Мы не можем вернуться. Я бы даже не нашёл дорогу, — сказал я. В каком-то смысле это было хорошо. Это означало, что наши персонажи не могли просто уйти от опасности. Но это было и плохо, потому что это означало, что наши персонажи пассивны, что у них нет другого выбора, кроме как продолжать.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала Анна. — Что бы ни утащило Кэмдена, оно может утащить и нас.

— Это не совсем аргумент в пользу движения вперёд, — заметил я.

Как же знакомо было снова оказаться в ситуации, где не было правильных ходов, умной игры, очевидного выбора. Единственный вопрос заключался в том, какой неправильный выбор мы хотим сделать.