Глава 64. Интерлюдия: Бобби

Бобби Гилл не выпускал из рук билет всю дорогу по лестнице. «Доступ за кулисы». Настоящее клише разведчика, принадлежавшее Лайле, но она разрешала ему одалживать его по ночам, чтобы он мог выгуливать собак.

Он сунул его в карман. Недавно он купил себе плотное пальто, чтобы не мёрзнуть прохладными вечерами. Это была одна из немногих трат, которые он позволил себе; большая часть его денег уходила на собак.

Пройдя через дверь на крышу, он направился к импровизированному вольеру, который сам для них спроектировал, с выходом в кондиционируемую комнату. Из кармана пальто он извлёк два поводка. Он носил с собой только два, потому что больше ему и не требовалось. Даже со способностью управлять собаками благодаря своей лицензии, если бы он попытался выгуливать больше двух одновременно, они бы умудрились его запутать.

Так что он делал то же, что и каждый вечер на закате. Он выводил всех пятерых собак по двое, причём одна из них удостаивалась прогулки дважды.

Сегодняшней победительницей стала Шаста. Это была большая, дружелюбная собака, возможно, волкодав, но, как и остальные, метис. В последний заход этой ночью пойдут Шаста и Толстяк, которые были лучшими друзьями. Они лучше всего работали в паре, а Шаста была самой умной из всех собак.

Она ему понадобится.

Его клише «Заклинатель животных» наделяло его питомцев вражеским клише «Животные — экстрасенсы». В каждой сюжетной линии, куда он их брал, он открывал новые и захватывающие применения этой способности и награждал своих собак каждый раз, когда они удивляли его своей сообразительностью.

Он опустился на колени и пристегнул второй поводок к ошейнику Толстяка. Втроём они повернулись, чтобы уйти.

– На прогулку? – раздался голос с другой стороны крыши.

Бобби напряг зрение, чтобы разглядеть, кто с ним говорит. Это был Логан, он лежал в одном из шезлонгов и читал какой-то ужастик, который нашёл в одной из сюжетных линий. Когда-то, ещё в Лагере Дайер, Логан собрал целую коллекцию книг ужасов и часто сокрушался, что потерял её.

Как Логану удавалось читать при свете звёзд в такую облачную ночь, Бобби не знал, но его собственное ночное зрение никогда не было особенно хорошим.

– Ага. Последний раз за сегодня, – ответил Бобби.

– Просто вокруг квартала? – спросил Логан.

– Посмотрим, куда они меня поведут, – ответил он.

Логан смотрел на него через всю крышу, словно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого просто произнёс:

– Что ж, будь осторожен. Мне очень не нравится, что ты делаешь это по ночам.

«Только не снова этот разговор», – подумал Бобби.

– Ночью безопаснее всего, – сказал он. – Предзнаменований меньше. Полагаю, Карусель не видит смысла выставлять кучу странных штук, когда их никто не видит.

Это было правдой, но, с другой стороны, количество Предзнаменований никогда не было проблемой. Проблемой было то Предзнаменование, которое находило тебя.

Бобби было на это глубоко наплевать.

– В общем, я скоро вернусь, – сказал он.

– Буду ждать тебя здесь, – ответил Логан.

Бобби плотнее закутался в пальто и повёл собак к двери, а затем вниз по лестнице к выходу. Он не любил выводить собак через ресторан, что было объективно безопаснее, потому что персонал постоянно на него кричал, и пусть это были всего лишь слова из сценария, это нарушало его вечернее уединение.

Так что он воспользовался выходом прямо с лестничной клетки.

Шаста резко потянула его влево, и Толстяк вскоре присоединился к ней. Она всегда первой замечала Предзнаменование. Бобби посмотрел направо и увидел любимого зомби Айзека, бесцельно ковылявшего поблизости. Он не нападал, если ты не пытался с ним заговорить или, не дай бог, помочь ему, но Шаста явно не хотела рисковать, проходя мимо. Поэтому Бобби выбрал долгий путь через другой конец переулка.

Там единственной опасностью был бездомный, пророчивший пришествие трёх сестёр из могилы, жаждущих мести. Он вещал об этом уже довольно давно. До этого было что-то про старинного кузнеца, которого предали.

Столько предательства здесь, в Карусели.

– А-а, сёстры… – прохрипел он, и его мутные, как штормовая вода, глаза уставились в пустоту. – Три женщины, чистые, как первый снег, пока люди с грязными руками не утащили их на виселицу. Невинные, удушенные амбициями. Теперь они шевелятся в земле, зубы их остры, а терпение иссякло. Они не просто хотят мести, они хотят разделить свои страдания. Смерть, знаете ли, разлагает даже невинность. Она сворачивается. Превращает любовь в ненависть, а скорбь — в клыки.

Бобби достал из кармана монету и протянул её бездомному.

– Спасибо, – сказал тот, словно очнувшись от своего пророчества.

И вот так Предзнаменование исчезло. Больше не о чем было беспокоиться.

– Зря ты не дал ему закончить, – произнёс знакомый голос. Бобби не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. – Это хорошая история.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Решила присоединиться, – сказала Джулс. Она сменила свою армейскую форму на одежду для дождливой погоды, но Бобби надеялся, что дождя не будет.

Шаста и Толстяк тут же подбежали к Джулс и стали выпрашивать ласку, которой она их щедро одарила.

– Я не просил тебя приходить, – сказал Бобби.

– Да, я та ещё незваная гостья, не так ли? – ответила она. – Но ты ведь экипировал моё клише.

Он не стал спорить. Он хотел, чтобы она была здесь, даже если не хотел этого признавать. Она знала больше, чем показывала.

Просто прошёл мимо неё, а она развернулась и пошла рядом.

Шаста и Толстяк так хорошо замечали Предзнаменования, что Бобби практически не нуждался в клише разведчика Лайлы, но он ни за что бы не вышел на улицу без него. Карусель была страшным местом, а собаки не умели говорить, хоть ему и казалось, что он понимает, что они пытаются сказать каждым своим движением.

– Полагаю, твои друзья думают, что ты идёшь в парк, – сказала Джулс.

– Это самое безопасное место для прогулок с собаками, – ответил Бобби. – У нас там всё изучено.

– Естественно. Это работа того Киномана? – спросила она.

Бобби покачал головой.

– Он начал, но Айзек перенял эстафету. В последнее время это его хобби, – сказал он.